Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

Больше всего Виктора Петровича расстраивала его нынешняя абсолютная беспомощность. Если бы не проклятый инсульт, он поднял бы все свои связи и агентуру и постарался бы выяснить судьбу Юры, но в нынешней ситуации, он не может ничего сделать. Теперь он просто парализованный старик без власти и возможностей. Если бы хотя бы оставалась возможность говорить, или писать, Виктор Петрович нашел бы слова и рассказал бы обо всем внучке. О том, какой геройский парень Юра Костылев и о том, что он сделал, пожертвовав своей жизнью, для совсем чужих ему людей и для своей Родины. Вика девчонка правильная, она все поймет и ей нужно обязательно знать обо всем. Но ограниченность коммуникации не дает ему этого сделать. У него есть всего лишь: да и нет. А много ли сообщишь, используя только эти два слова? Сегодня Вика сама завела разговор о Юрии.

— Деда, я понимаю, что ты чисто физически не можешь говорить и, что есть вещи которые ты не имеешь права мне рассказывать по соображениям секретности, но мне обязательно нужно это знать. — От шутливого тона Вики не осталось и следа. Теперь она смотрел на деда пристально и очень серьезно — У меня от Юры не было никаких известий приблизительно с того самого времени, как с тобой случился удар. Он пропал. Как будто канул в воду. Перед тем, как ты уехал в свою крайнюю командировку, ты мне сказал, что он служит в твоем ведомстве. Я понимаю, что его исчезновение и твое состояние могут быть как-то связаны. Это так?

Виктор Петрович моргнул один раз, подтверждая. Вика немного помолчала, а потом, собравшись духом, спросила еще.

— Скажи, с ним все в порядке?

Виктор Петрович два раза быстро моргнул. Вика помрачнела и после небольшой паузы задала еще один вопрос.

— Но он хоть жив?

Генерал моргнул сначала один раз, а потом еще два раза.

— Что это значит, дедушка? Это ни да, ни нет? Ты этого не знаешь?

Генерал моргнул один раз.

— Спасибо деда! — Вика взяла деда за сухую безжизненную руку и прижала ее к своей щеке по которой бежали слезы — Тогда для меня он жив.

* * *

Громкий звонок в дверь. У Валентины Сергеевны Костылевой почему-то сразу резко защемило в груди. Весь последний месяц она не находила себе места. От ее Юрочки уже давно не было никаких писем. Обычно, он писал ей раз в две недели. Самое большее раз в месяц. Небольшие по объему письма рассказывали о нехитром армейском житье сержанта стройбата. Как не раз писал Юрочка, в армии каждый следующий день похож на предыдущий как брат близнец. Поэтому писать-то особо и не о чем. Ранний подъем, обязательная зарядка, на завтрак каша, на обед суп, а ну ужин снова каша, но уже с котлетой. А в промежутках между приемами пищи, работа на очередной стройке. Мать по праву гордилась своим сыном. Ведь не каждому солдату дадут отпуск всего лишь после полугода службы и присвоят звание сержанта. Значит, Юра на хорошем счету у командования.

В ее кругу про армию ходили разные слухи. Кто то из ее подруг на работе рассказывал о том, что ее сын, вернувшись из армии, взялся за ум и стал совсем другим человеком, более ответственным, надежным и спокойным. Другие жаловались, что у их сыновей в армии отношения с сослуживцами складываются непросто, а у кого-то из знакомых, сын вернулся из Афганистана в цинковом гробу. Слава Богу, что ее кровинушка служит в стройбате под Астраханью. Пусть он не и попал в десант или в спецназ, как изначально рассчитывал, главное, что он не попал в этот ужасный Афган. Вернется Юрочка из армии с хорошей рабочей специальностью, обязательно поступит в институт, станет инженером, а там, глядишь, женится, и у нее пойдут внуки. Каждая мать, всем сердцем, хочет своим детям самого лучшего и Валентина Сергеевна тут не исключение.

Поначалу Валентина Сергеевна уговаривала себя, что с Юрой все в порядке, просто работы очень много и он замотался, или долгожданное письмо, затерялось где-то на почте. Ведь такое часто бывает. Все в стране знают, как работает советская почта. Мало того, что там не спешат с доставкой отправлений, так еще запросто могут и потерять посылки или письма. Вот у соседки сверху так и было, писем от дочери с Дальнего Востока полгода не приходило, а потом пришло сразу целых три за разные даты, как будто их специально собирали, чтобы вместе принести.

Валентина Степановна, одетая в домашний халат и мягкие тапочки, открыла дверь. На пороге стоял высокий представительный мужчина в штатском костюме.

— Костылева Валентина Степановна? — Вежливо поинтересовался он.

— Да. А что вам нужно? — Чуть треснувшим голосом ответила мать Юры.

— Можно мне пройти в квартиру? — Спросил мужчина, предъявляя ей какую-то красную книжечку. — Здесь нам с вами будет неудобно разговаривать

— Да-да, — ответила женщина, толком не рассмотревшая, что было написано в удостоверении, чувствуя, как ноги у нее подкашиваются и сердце стремительно летит куда-то вниз.

Мужчина, увидев как хозяйка квартиры сильно побледнела и покачнулась, аккуратно подхватил ее и войдя в квартиру проводил на кухню, где усадил на табурет перед окном, и не спрашивая, налил стакан холодной воды из под крана. Подавая стакан, он мягко сказал.

— Вот, выпейте Валентина Степановна.

Женщина, сделав несколько глотков холодной воды, поставила стакан на подоконник и взглянула на гостя.

— Кто вы? Что-то случилось с Юрой?

Гость положил небольшую картонную коробочку на стол и подвинул ее ближе к хозяйке дома.

— Валентина Степановна, я майор Ковалев Игорь Сергеевич. Должен вам сообщить, что ваш сын Костылев Юрий Антонович, выполняя особо важное задание командования в Демократической Республике Афганистан, пропал без вести. Ваш сын за время службы проявил себя как храбрый и инициативный воин, он заслуженно пользовался уважением сослуживцев и командиров. Юра был награжден медалью «За отвагу» за участие в другой боевой операции. Медаль, которой он был награжден, сейчас перед вами.

— Как Афганистан? Этого не может быть! Вы, наверное, что-то путаете. Мой сын сейчас служит под Астраханью в стройбате. — Валентина Степановна защищаясь от страшных слов человека в штатском, подняла руку словно пытаясь его остановить. Но где-то, в глубине души, она ясно понимала, что это