Степи Эреду. Часть 2 - Archer

Я орал во всю глотку и метался в цепях, больно выкручивая собственные руки, а эм-Таури продолжал жечь мое тело. Он делал это долго. Настолько долго, что для меня прошла целая вечность. Гнев полностью захлестнул мой разум, не оставив в нем места для других чувств, даже боль уже не имела никакого значения. Кажется, я сходил с ума от гнева. Дай мне сейчас свободу, и я голыми руками вырву сердце обидчика и тут же сожру его.

Только дайте мне свободу!

Эм-Таури уже как несколько минут прекратил пытки и внимательно, даже с некоторым испугом, смотрел на мое обезображенное тело. А я все метался и рычал, словно загнанный зверь.

— На сегодня достаточно, — с какой-то неуверенностью произнес он. — Но не думай, шу-э, что я удовлетворен.

Удивительно, но опытный ойя чего-то словно испугался. Он поспешил покинуть камеру, даже не удосужившись собрать свой экспонат или затушить свечи.

А я, спустя пару минут, обессилевший, кулем обмяк на цепях. Мне хотелось смерти. Я такое больше не вынесу.

Глава 3

От еды я отказался. Старик, пришедший кормить, пытался ложечкой впихнуть кашу в рот, но я выплевывал её прямо ему в лицо, злобно рыча при этом.

К чему мертвецу еда? Чтобы подольше продлить собственную жизнь, а следовательно, и мучения? Нет, спасибо. Смерть — в данном случае избавление.

Осматривать себя я даже не стал. Я знал, что слеп на один глаз — эм-Таури выжег его. Знал, что руки мне почти отказали — я их практически не чувствовал, кровоток в них настолько замедлился, что через некоторое время начнут отмирать ткани. Я четко осознавал, что здесь умру. Меня не выпустят, иначе бы не стали калечить. Ни Абгалю, ни эм-Таури, ни той злобной суке-экзекуторше от меня ничего не надо. Они просто тянут время. Первые двое жаждут мести, а женщина, видимо, просто наслаждается процессом пыток. Я здесь умру, и ничто во всех мирах Сопряжения меня не спасет.

«Ах, Судьба, ах ты сука поганая!» — даже находясь в истощенной полудреме, я находил силы гневаться. — «Где же я так оступился, что ты решила преподать настолько жестокий урок? Разве заслуживает какой-либо человек подобной участи?»

Обидно будет только за скрипты, которые достанутся после смерти моим палачам. Вот они удивятся, заглянув в скрипт-хранилище и обнаружив там Аркану Льда. Что они подумают?

Впрочем… плевать. Моя ли это забота?

Долго ко мне никто не приходил. Очень долго. Я это чувствовал, даже будучи отрезанным от суточного цикла. Пару раз появлялся всё тот же молчаливый старик и, кажется, насильно кормил меня, но мне было уже всё равно. Я впал в окончательное беспамятство и страстно желал больше не возвращаться в мир живых, но судьба, в лице злобной экзекуторши, решила иначе. Меня опоили эликсиром Регенерации, но не для того чтобы освободить, а для новых пыток.

Я очнулся быстро и тут же пожалел об этом. Хлёсткий обжигающий удар, последовавший почти сразу после того, как я открыл уцелевший глаз, сработал почище ушата ледяной воды поутру.

— Не смей умирать, красавчик, — елейным голосом произнесла женщина, делая очередной замах плетью.

— С-с-сучка!!! — злобно выкрикнул я, дернувшись ей навстречу, насколько позволяли цепи. — Тварь!

Не знаю, что случилось, но женщина вдруг испуганно отскочила на шаг назад и несколько секунд непонимающе смотрела мне прямо в лицо.

— Это… это… — что-то пыталась произнести она, но никак не могла подобрать нужные слова.

— Это трансформация, — из темного угла раздался едва знакомый голос. Обладателя его я слышал в спальне Эльмы той-Меркар. Итур эм-Абгаль собственной персоной. — Он перешагнул рубеж. Грань. Прямо здесь, в камере, закованный в Комплект Усмирения. Бей!

И она начала бить — быстро, выверенно и умело, вертя плетью в воздухе так, что кожаный лоскут с металлическим шариком на конце смазался в непрерывный шлейф.

Надо ли повторяться, что я испытывал? Думаю, итак понятно, но в этот раз я сознательно начал бесноваться в кандалах в надежде, что проклятая магия Шу Са'эри Набу отправит меня в отключку, но этого почему-то не случалось.

Экзекуторша продолжала набирать темп, а в воздух вокруг разлетались иссохшие после регенерации струпья от ожогов.

— Хватит! — распорядился Абгаль, брезгливо стряхнув что-то с предплечья. — Фу, какая гадость.

— Прикажешь помыть его, господин? — туже подала идею женщина-палач.

— В этом нет необходимости, я сюда больше не спущусь. Бей.

И снова я видел лишь смазанный и непрерывный шлейф плети и чувствовал ожог на собственной коже.

— Хватит! — снова произнес мужчина через некоторое время и, сделав шаг в мою сторону, тяжело и печально вздохнул, а затем совершенно беззлобно, даже с какой-то грустью произнес: — Мне не доставляет удовольствие всё это, но по-другому не могу. Телесные муки ничто по сравнению с душевными терзаниями. Твоя боль едва ли способна затмить мою от утраты собственного дитя, но месть отчего-то не приносит мне облегчения.

— П-пощади, — взмолился я, изыскав последние крупицы силы и выдержки.

— Не могу, — развел он руки и сделал три шага назад, практически к выходу из камеры. — Люди меня не поймут. Да и сам я себя не прощу, если отпущу восвояси убийцу своего сына. Бей.

На этот раз били долго. Я очень надеялся, что забьют до смерти. Сил сопротивляться уже не было, их хватало только для того, чтобы непроизвольно вздрагивать каждый раз, когда раскаленный хлыст касался моего тела.

Темнота. Спасение.

Когда я очнулся, а мне очень не хотелось этого делать, в камере суетился человек. Тот самый старик, и он сейчас прибирался.

Я смутно помнил, как выглядело моё узилище до уборки, да и плевать было, насколько ухоженной станет камера после неё. Я стоял на коленях, а верхняя часть туловища висела на натянутых цепях, наклонённая вперёд. Голова была склонена и почти упиралась подбородком в грудь, насколько позволяла конструкция, водружённая мне на голову. Рук я совершенно не чувствовал, а подняться с колен не было сил. Мне с великим трудом удалось чуть приподнять голову. На короткое мгновение я встретился взглядом со стариком, и тот, испуганно вздрогнув, поспешил покинуть камеру.

Да, со мной что-то произошло. Я переступил очередную Грань, и наверняка это как-то отразилось на моем внешнем облике. Скорее всего, глаза начали светиться угрожающей бирюзой.

Нет, один глаз. Эликсир Регенерации не восстанавливает утраченные части тела, он лишь заживляет открытые раны. Я теперь калека, а если ещё и отомрут руки, то калека, которому попросту незачем жить. Сейчас стоило бы вспомнить и пожалеть о скрипт-камне Регенерации, когда-то