Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

«нет, не можете». Без ордера и без вменяемых оснований для обыска, всё, на что они могли рассчитывать, это мой диалог с ними на пороге. Боже, храни бюрократию и УПК в данном случае.

Снова посмотрел на бабу Валю. На этот раз она стояла и кивала, подталкивая меня к согласию. Что ж, вчера эта женщина пришла мне на помощь, хотя могла бы просто проигнорировать, а потом и вовсе попросить меня съехать. Не думаю, что сейчас она решила вдруг во вред мне сыграть.

Ладно. Я слегка пожал плечами и отступил от двери, пропуская их.

— Конечно, проходите.

Они переобулись в предложенные тапочки и прошли в гостиную. Когда Вася шёл, он заметно прихрамывал на левую ногу. Значит, попал я вчера. За ними ходить я не собирался, остался стоять в дверном проёме и наблюдал за их действиями.

Харченко не стал устраивать обыск в привычном смысле. Он действовал тоньше, исподволь. Под разными предлогами он стал исследовать квартиру.

— Можно воды попить? — спросил он, направляясь на кухню. Я кивнул, а сам следил, как его глаза за секунду пробегают по столешницам, раковине, мусорному ведру.

— А руки помыть можно? — по пути из кухни Василий «случайно» задел плечом дверь в ванную. Она подалась, и он на долю секунды заглянул внутрь, прежде чем я успел что-либо сделать.

— Пожалуйста, — проговорил я, сам осматривая ванную. Куртки здесь не было, а сама комната сияла чистотой. — Мыло на полочке.

Он зашёл, вымыл руки, открыл и закрыл шкафчик под раковиной. Когда вышел, на его лице не было ничего, кроме задумчивости.

Кротов тем временем, делая вид, что рассматривает книжную полку, «уронил» том. Поднимая его, он заглянул под диван.

Их игра была предельно понятна мне. Собственно, я тоже играл свою роль простого, слегка заторможенного после сна педагога, которому всё это немного в тягость. Внутри же роились вопросы: Где пистолет? Где рюкзак? Где окровавленная куртка?

К моему растущему изумлению, квартира была абсолютно чиста. Ни единого намёка на вчерашнюю ночь. Даже пол в прихожей, где я вчера оставил приличное количество кровавых следов, был чист.

Исчезли не только оружие и экипировка. Пропали даже сумки, в которых я раньше хранил деньги.

Кто подсуетился, гадать особо не приходилось. Надо будет как-нибудь отблагодарить бабу Валю за помощь.

— Так о чём разговор-то? — спросил я, опускаясь на стул.

— Разговор… — протянул Харченко, мысли которого сейчас были далеки от причины визита. — Мы хотели уточнить детали, — он присел на краешек дивана. — Где вы были в ночь ограбления «Деньги и точка»? С вечера и до… скажем, до трёх часов ночи?

Как и ожидал я, вопрос Вася задал для проформы. Слишком уж равнодушно он его озвучил. Мне вообще думается, что он давно уже поговорил с Камелией и всё выяснил.

— У коллеги, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Камелии Ильинична. Она сейчас в декрете и мы с коллегами решили её навестить. Вот и засиделись за разговорами о школьных делах.

Василий кивнул, будто услышал ожидаемое. Да, он уже всё знал, как я и думал. Этот вопрос был просто штрихом, мазком в картине, которую он выстраивал.

Они ещё немного потоптались, задавая бессмысленные вопросы о моих отношениях с учениками, об отношениях с коллегами, о том, не угрожал ли кто мне или моим близким. Я отвечал односложно, но вежливо.

Наконец, Харченко поднялся на ноги и двинулся на выход. Кротов последовал его примеру. Казалось, спектакль окончен, кончен был. Я пошёл проводить их, мысленно уже переключившись на другие заботы.

Но у самой двери Василий вдруг остановился, развернулся ко мне и, как бы прощаясь, хлопнул меня по спине. Обычным, дружеским жестом. Прямо по тому месту, куда вчера ранил меня.

Хорёк ты Вася. Боль на миг прошила меня насквозь и мне показалось, что из глаз брызнут искры. Мир на долю секунды поплыл, в глазах потемнело и заплясали мушки.

Мне стоило невероятных усилий, чтобы сохранить безмятежное выражение лица и на рефлексах не заехать Васе под дых. Я вдохнул через нос, коротко и резко, задержал дыхание. Затем недоумённо посмотрел Васю, изображая возмущение от такой фамильярности. Ну ничего, я тебе это ещё припомню, малой.

Тот, как и ожидалось, смотрел на меня пристально. Искал хотя бы тень гримасы боли, но не нашёл.

Я медленно выдохнул и невозмутимо спросил:

— Скажите, старший лейтенант Харченко, а вы со всеми такой тактильный или это я вам настолько приглянулся?

Кротов, уже стоявший на площадке, фыркнул в кулак, маскируя смех кашлем. У самого Василия на щеках проступил лёгкий румянец.

— Извините, — буркнул он, смутившись. — Привычка. Спасибо за беседу. Ещё увидимся.

— Не хотелось бы, — искренне ответил я. — Всего доброго вам.

Дверь закрылась и я привалился к стене, позволив боли наконец отразиться на лице. Шипя ругательства, слушал, как шаги блюстителей закона затихают на лестнице. Потом добрался до окна в гостиной и отодвинул край занавески.

Через минуту они вышли из подъезда. Харченко остановился, закурил, оглянулся на наш этаж. Его лицо было напряжённым, задумчивым. Он что-то говорил Кротову, тот что-то отвечал, пожимая плечами.

Я не сдержал довольной улыбки. Думай, малой. Думай. На какое-то время ты отцепишься от меня.

Отойдя от окна, пошёл в ванную, чтобы проверить, что с раной. Я снял свитер и и попытался рассмотреть в зеркале, что там со спиной, но в дверь снова позвонили.

На этот раз я не стал выжидать и сразу пошёл открывать. Думаю, я знаю, кто ко мне пожаловал. Ожидания мои не остались обманутыми. Это действительно была она. Баба Валя стояла с аптечкой в руках и нетерпеливо притоптывала ногой.

— Ушли? — Спросила она, не здороваясь. Локтем подвинула меня в сторону, освобождая себе дорогу.

— Ушли, — ответил я, закрывая дверь на ключ.

— Это хорошо. Давай я посмотрю, что с твоей раной, а потом пойдём ко мне завтракать и ты мне расскажешь всё, всё, всё. И не отказывайся, я видела, когда убиралась, что у тебя в холодильнике мышь повесилась.

Отказываться я и не собирался, хотел предложить ей оплату за еду, но потом подумал, что это оскорбит бабу Валю, поэтому не стал ничего подобного предлагать. Иначе отблагодарю.

Закончив с перевязкой, баба Валя вернулась к себе. Я же остался переодеться. После завтрака мне в школу нужно было идти.

Давить с вопросами баба Валя не стала, сначала