Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

— Надо же, какой чудесный привкус магии смерти, — прохрипела она с закрытыми глазами, и на её лице на мгновение отразилось почти блаженное выражение.

Из чего я сделал вывод, что речь идёт об Анастасии Николаевне, ведь та, как никак, была погонщицей костяных гончих и обладала разновидностью магии смерти.

Вторая пробирка была откупорена и опробована тем же образом. Но здесь лицо Дианы Фаритовны исказила гримаса отвращения. Она скривилась и даже едва удержалась, чтобы не выплюнуть кровь. Резко распахнув глаза, в которых полыхал гнев и оскорблённое профессиональное самолюбие, она зло процедила:

— Предупреждать надо о таких вещах!

И тут же, резким, почти яростным движением, магичка закупорила обе пробирки.

— Позволите забрать образцы? — спокойно, но настойчиво протянул я ладонь.

И с ноткой сожаления Динара Фаритовна вернула мне обе колбы.

— Признаться, я думал, это будет выглядеть несколько иначе. Что, возможно, придётся делать некие манипуляции либо смешивать образцы с регентами, — пробормотал я, пряча пробирки обратно в карман пиджака.

— Юрий Викторович, мне чуть больше трёхсот лет, — отвела Каюмова взгляд в сторону камина, и в нём мелькнула тень усталости от долгой жизни. — Образцы большинства живущих в Российской империи аристократических семей были собраны мною лично и также лично продегустированы. Поэтому быстрее, качественнее и точнее, чем я, определить родство не сможет никто.

— Ну, и с кем же нас судьба связала? — спросил я, затаив дыхание.

— Не судьба, Юрий Викторович, а узы крови, — произнесла она торжественно, возвращая взгляд ко мне. — И в первом случае — с Керимовыми, а вот второй образец… со Светловыми.

Глава 2

Все время, пока я сидел на званом ужине у Каюмовых и мило улыбался, расточая комплименты прекрасной половине рода магов крови, отстранённо мой разум обрабатывал полученную информацию. Да, если с Керимовыми все было более-менее прогнозируемо, то вот со Светловым все было не столь однозначно. Очень хотелось надеяться, что Анастасия Николаевна прижила Эльзу не от патриарха рода, а иначе и вовсе вырисовывалась паршивая ситуация, где я угробил двух отцов сестры — и приёмного, и биологического. И пусть каждый из них не заслуживал нормального перерождения за свои поступки, но все же маленькой девочке, отчаянно жаждущей любви отца и живущей глубоко в душе Эльзы, этот хрен объяснишь. Отпечаток на наше общение это всё же наложит.

С другой стороны, стоит мне привести в чувство Анастасию Николаевну, и можно будет поговорить с ней по душам, выяснив, кто именно отец Эльзы. В какой-то мере я, конечно, понимал её. Мог даже предположить, почему возникла такая ситуация. Если предположить, что магичка умудрилась забеременеть от кого-то из Светловых и попыталась подойти к князю Николаю с проблемой, то ситуация могла быть очень и очень неприятной. Как минимум в связи с тем, что где-то в этот период мать прижила меня неизвестно от кого, сама погибла и, по мнению князя, навлекла позор на собственную семью. В этом случае беременность от Светловых могла восприняться в ещё более негативном ключе, чем была изначально. Возможно, он потребовал отказаться, ходатайствовать о заключении брака или о принуждении к браку. Возможно, что отцом ребенка был кто-то высокопоставленный в роду Светловых, являющихся откровенными врагами нашего рода. Нельзя было исключать вероятность и того, что князь Николай мог затребовать избавиться от ребенка.

И вот тогда уже вступала в игру инициативность самой Анастасии Николаевны. Отказавшись убивать собственное дитя и мнимо подчинившись воле князя Николая, она скоропостижно, то есть за деньги, вышла замуж за брата Ордена. А дальше мы имели то, что мы имели: Эльзу попросту выдали за ребенка орденца. Тогда становилось понятным осветление спектра сестры. И магия смерти в сочетании с магией света породила лекарскую магию и энергомантию. Тогда и вопросов не вызывало появление отпечатка на лице Эльзы. Как минимум потому, что магия, похожая на Рассвет и используемая орденцами, пожирала любую первостихию — будь то свет, смерть, тьма, хаос либо что-либо иное. Это я прекрасно видел. Посему с одинаковой результативностью оно, благословение Ордена, отпечаталось бы как на светлом, так и на темном носителе магии. Поэтому неудивительно, что отпечаток проявился.

Но все эти мысли шли фоном. Каюмова то и дело заинтересованно взирала на меня, однако же хранила молчание, как мы и договаривались. Местный цветник старался меня обаять и очаровать, и у него это с переменным успехом получалось. Однако же ещё до захода в столовую, когда она заикнулась о скреплении взаимоотношений между родами брачными узами, пришлось я сообщил магичке крови одну простую вещь:

— Динара Фаритовна, дело в том, что в ближайшее время я не планирую обзаводиться супругой. С учетом малой численности людей в моем роду я, конечно, понимаю, что должен устроить демографический взрыв Угаровых, но предпочитаю несколько иными деяниями возвеличивать род. А посему я абсолютно уверен, что девушки ваши беспримерно прекрасны, умелы и магически одарены, но тешить их напрасными надеждами я не стану.

— Что ж, довольно доходчиво, — согласилась магичка. — Но все же посмотри, вдруг за кого-то зацепится твое внимание. В случае чего они согласны войти в род младшими женами, этот вопрос обсуждался.

Я невольно хмыкнул:

— Что же вы все так мне жен во множественном числе предлагаете?

— А что, мы не первые? — хмыкнула Динара Фаритовна.

— Не первые. Алхасов уже пытался.

— Вот старый горный козел.

— Тогла уж, волк, скорее всего.

— Волк он по второй ипостаси, а по горам скачет не хуже горного козлика, — расхохоталась Динара Фаритовна. — Да ладно, ты, конечно, можешь упираться, но все-таки я бы советовала тебе задуматься над вопросом множественного брака. Уж кому-кому, а вашему роду, сие было разрешено ещё первым царем, и указ об этом точно должен существовать, если мне не изменяет память. Тем более у горцев эта практика тоже распространенная, поэтому уж совсем косо на тебя смотреть никто не будет. А если кто и попробует, то живо заткнется, когда узнает о твоём настоящем уровне сил.

Теперь наступил мой черед буравить Динару Фаритовну взглядом.

— Да-да, можешь не отпираться, — продолжала она. — Уж я-то чувствую, какой силой фонит твоя кровь. Пусть она и течет в твоих жилах, но ощущается у меня на языке изысканным букетом вкусов. Так что