Время есть – точи топор! - Константин Владимирович Денисов

Чтобы Феникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпы салюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно была Жара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая, как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.

Юки вернулась со Снегурочкой.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия, — глядя на приближающихся птиц, сказала Снегурочка.

— Да, проблемы буду, — сказал я, — прошлое никуда не делось. Но нужно с этим разобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиеся нарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.

Девочки ничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, что их дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитывая вспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.

Он сначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и начал делать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидев меня в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы в предстоящем разговоре участвовали все.

Это было хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у него нет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постараться избежать.

Огненные птицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она не хочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин её не разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной пока что становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.

— Что происходит? — резко спросил Феникс.

— Тебя ничего не удивляет? — спросил я его, — тебе всё кажется само собой разумеющимся?

— Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! — крикнул Феникс.

— Мы так не договаривались! — вскинулась Юки.

— Стоп! — я схватил её рукой, — мы вообще никак не договаривались пока. А надо бы договориться.

— Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когда закончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешь вести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоих интересах! — сказал я.

— Это мне решать! — выкрикнул Феникс.

— Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничего плохого, наоборот, только хорошее! — сказала Жара, гладя мужа по плечу.

— И что же хорошего он нам принёс? — крикнул Феникс, — думаешь, если ты забрал мою ману, то можешь мне указывать?

— Прекрати вести себя как истеричка! — повысил я голос, — ты меня уже достал! У меня был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно на его туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать и уговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу. Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.

— Ты нарываешься! — крикнул Феникс.

— Хватит! — сжав кулаки, прокричала Жара, — Алик прав! Просто выслушай, что он скажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился с этими колдуньями, значит, есть на то причины.

— Причины есть, сил у меня больше нет, — сказала Снегурочка, — я больше не могу ждать.

— Терпи! — резко сказал я, — не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться, помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всех здесь присутствующих.

Феникс сверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.

Минуту я ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что все послушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел на небо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:

— Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли на нашу сторону и помогли одолеть Карачуна.

— И что же, теперь нужно всё забыть и простить? — еле сдерживаясь, процедил Феникс.

— Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злой воле, но я его перепрограммировал, — сказал я.

— Что ты сделал? — удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, как обычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на это никакого внимания.

— Перепрограммировал, — повторил я, — теперь его зовут Иггдрасиль. Это древо мира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Это квазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В ней должны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.

— Допустим, но нам-то какое до этого дело? — медленно проговорил Феникс.

Я специально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, что после этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.

— В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, а потому что их дети находились в заложниках, — Феникс хотел что-то резко возразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности, — прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми, что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошу тебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!

Жара вцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.

— В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, — сказал я, — подчёркиваю, возможно!

— Что? Что ты такое говоришь? — растерянно произнесла Жара.

— Этого не может быть… — потрясённо сказал Фенис.

До него начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться только здесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он сам всё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.

— Постой, постой, постой… — схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второй начала усилено тереть себе лоб, — постой… мне не нравится то, что ты сказал… ты говоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему же возможно? — Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза и вдруг истерично закричала, — выжили не все? Не все? Да?

— Да, — вынужден был признаться я, — но я не знаю, кто жив, а кто нет. Большинство уцелели. Подавляющее большинство!

— Но не все! — сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, — не все! А должны были все!

Шок,