Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

Слушатели реагировали вяло. Леший, взводный первой группы, сидел на свернутом матрасе и точил нож. Коренастый, широкий в кости, с лицом, похожим на вытесанный топором пень, он напоминал сибирского медведя. Его стихией был лес. Леший мог пройти по сухой осенней листве так, что не шелохнулась бы ни одна ветка.

— Бабы — зло, — коротко, как выстрел из «Винтореза» с глушителем, резюмировал Леший, проверяя пальцем остроту кромки.

— Зло, это начмед нашей бригады, — фыркнул из другого угла Ланцет.

Главный медик роты был личностью примечательной. Тощий и желчный тип с провалившимися щеками и вечными синяками под глазами. Он с брезгливым выражением лица перебирал содержимое медицинского рюкзака, безжалостно выкидывая на пол стандартные жгуты Эсмарха и дешевые бинты, которые выдавали на роту. Вместо них аккуратно укладывал купленные за свои кровные турникеты, современные гемостатики и шприц-тюбики.

— Представляете, этот хмырь кабинетный мне вчера заявляет: Расход промедола превышает нормы мирного времени. А я ему: Товарищ майор, у меня половина роты с отбитыми на полосе препятствий коленями и сорванными спинами. Мне им зеленкой лбы мазать, чтобы не хромали?. Дебил контуженный. Я бы ему самому ногу прострелил в профилактических целях, чисто ради проверки его же протоколов.

В каптерку бесшумно вплыл Корнев.

— Доброе утро, граждане бандиты, хирурги и прочие маньяки, — Барон привалился плечом к дверному косяку. — Казанова, ты эту шарманку когда до ума доведешь? На прошлом выходе связь с первым взводом хрипела так, будто мы в бункере под Рейхстагом сидим.

— Барон, обижаешь! — картинно возмутился связист, откладывая паяльник. — Штатная антенна — говно. Я тут плату перепаял, усилитель сигнала вкорячил из списанной ментовской радейки. Теперь добьет даже со дна Марианской впадины. Если, конечно, аккумуляторы на морозе не сдохнут, как в прошлый раз.

— Увижу, что сдохли, будешь флажковым семафором передавать координаты, — пообещал Корнев без тени улыбки. — Леший, что по молодняку?

Взводный перестал точить нож и тяжело вздохнул.

— Дрова. Прислали двоих из ДШБ. Гонора вагон, тельняшки на груди рвут, а по факту ни в скрытность, ни в физуху. Думают, раз с парашютом прыгали, так бога за яйца поймали. Вчера пытались меня скрутить в спарринге, идиоты…

— Сильно покалечил? — поинтересовался Ланцет, не отрываясь от упаковки гемостатика. — Мне на них бинты тратить или подорожником обойдутся?

— Жить будут. Челюсть на место вправил, ушибы помажут. Но борзые, шописец, не притерлись еще.

— Ладно, — Барон отлепился от косяка. — На полигоне посмотрю на этих терминаторов. Выдвигаемся через двадцать минут. Броня полная, шлемы не забываем, имитация под реальные боевые. И скажите старшине, чтобы сухпайки взял нормальные, а не то дерьмо с перловой кашей, от которого потом весь батальон в лесу газы пускает, пугая медведей.

Полигон встретил разведроту мерзким, моросящим дождем, который превратил глинистую почву в липкое, чавкающее месиво. Небо висело низко, серое, словно грязное больничное судно. Идеальная погода, чтобы возненавидеть службу по контракту.

Тактическое поле представляло собой нагромождение бетонных блоков, сгоревших остовов старых БТРов и кривых траншей, наполовину залитых мутной водой. Рота отрабатывала штурм укрепленной позиции малыми группами. Грязь летела из-под подошв, холостые патроны сухо трещали, смешиваясь с матом сержантов.

Корнев стоял на возвышении, накинув капюшон, внимательно наблюдал за двойкой новичков. Те самые переведенные из десантуры парни. Здоровые, раскачанные лбы. Двигались они действительно быстро, но откровенно шумно. Слишком много лишних движений. Слишком много понтов в том, как они вскидывали оружие.

Вот сладкая парочка ворвалась в полуразрушенное здание из шлакоблоков. Первый, с позывным Шмель, пошел на контроль сектора, а второй, Кабан, должен был прикрывать тыл. Вместо этого Кабан зазевался, поправляя съехавший ремень автомата, и полностью открыл спину для гипотетического противника.

— Стоп! — голос Корнева, не усиленный мегафоном, перекрыл треск выстрелов. Он сбежал по скользкому склону и подошел к новичкам. Рота моментально замерла. Все знали: если Барон лично вмешивается в процесс, сейчас будет наглядно и больно.

— Боец, — Лёха подошел вплотную к Кабану, уставившись на него снизу вверх ледяными глазами. — Ты сейчас труп. И твой напарник тоже труп. Вас сняли из того окна, пока ты чесал свои фаберже.

Десантник, на голову выше командира, упрямо набычился. В его глазах читалось явное пренебрежение. Какая-то пехотная мабута, пусть и разведка, будет учить элиту ВДВ воевать?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Я контролировал периферийным зрением. Если бы там кто-то был, я бы успел развернуться. Мы в Рязани такие нормативы сдавали, вам и не снилось.

Взводный Леший, стоявший неподалеку, только покачал головой и сплюнул в грязь, очередной самоубийца.

— Периферийным, значит? — Барон чуть склонил голову набок. Лицо его не выражало абсолютно ничего. Ни злости, ни раздражения. — Сдавали нормативы? Ну давай, покажи свой норматив. Забудь про звания. Я — враг с ножом. Ты крутой десантник, убей меня.

Кабан презрительно скривился. Отложил автомат на бетонный блок, скинул разгрузку. Размял плечи.

— Как скажете, командир. Без обид потом.

Он рванул вперед предсказуемо, как товарный поезд. Мощный замах правой, нацеленный в челюсть, чтобы срубить с одного удара. Классика армейского мордобоя.

Корнев не стал блокировать. Блокировать массу в сто с лишним килограмм, это форменная глупость. Он просто сместился в сторону на полшага, пропуская летящий кулак мимо своего уха. Одновременно с этим левая рука жестко легла на локтевой сгиб десантника, а правая нанесла короткий рубящий удар в область подмышечной впадины. Нервный узел вспыхнул ослепительной болью. Рука Кабана моментально онемела, плетью повиснув вдоль туловища.

Новичок по инерции пролетел вперед, пытаясь развернуться на вязкой глине. Барон не дал ему шанса. Нырок под опускающуюся левую руку противника, подбив опорной ноги с одновременной скруткой шеи. Никаких красивых и пафосных комбинаций, только утилитарное боевое самбо и армейский рукопашный бой.

Кабан рухнул в лужу с тяжелым чавкающим звуком, выбившим воздух из легких. Корнев уже сидел на нем верхом, жестко фиксируя колено на кадыке поверженного бойца, а его рука заламывала кисть Кабана под неестественным углом. Одно резкое движение, и сустав хрустнет.

— Ты мертв, Рязань, — тихо, прямо в ухо хрипящему новичку произнес Лёха. — Твои мышцы здесь не работают. Твои понты оставь девкам на гражданке. В ближнем бою побеждает не тот, кто больше жмет от груди, а тот, кто готов перегрызть противнику глотку зубами. Ты не готов, потому что вышел на ринг. А я вышел тебя убивать. Чувствуешь разницу?

Второй новичок, Шмель, дернулся было на помощь товарищу, но на его плечо опустилась тяжелая рука Лешего.

— Стой ровно, смотри и запоминай. За это денег не берут.

Барон отпустил захват, поднялся на ноги, отряхивая грязь