Ученик гоблина 3 - Марко Лис

глухие, лязгающие удары, от которых, казалось, содрогался сам остов Бастиона, и невыносимый скрежет разрываемого металла. Эти звуки тонули в поднятой пыли, едва пробиваясь сквозь натужное гудение транспортных цепей, которые неумолимо уносили меня в тёмное чрево гномьей цитадели.

Мне нужно было убедиться и своими глазами увидеть, что ни одна из этих тварей не сорвётся с места, чтобы кинуться в погоню.

Пока что удача была на моей стороне. Орк и заражённый голем вцепились друг в друга с такой остервенелостью, будто решили окончательно превратить всё вокруг себя в пыль.

Я видел, как чернильные щупальца с хлёстким свистом рассекают воздух, и как Золид, выбравшись из-под обломков, снова идёт на сближение. Пусть грызутся. Чем дольше они будут заняты друг другом, тем больше у меня шансов уйти живым.

Металлический скрежет за спиной заставил меня подскочить в кресле. Я резко обернулся, ожидая увидеть очередную тварь, уже готовую запрыгнуть в кабину, и сердце сразу зачастило, отдаваясь тяжёлым пульсом в висках.

В монолитной стене слева открывался проход.

Громадный прямоугольный створ, размером как раз под моего голема, медленно расходился в стороны. Тяжёлые плиты двигались плавно, сопровождая своё движение лишь низким, вибрирующим гулом. Из открывшейся темноты сразу пахнуло подвальной затхлостью и холодом.

И в тот же миг захват, на котором висел мой голем, содрогнулся. Где-то наверху что-то громыхнуло, заскрипело, и я почувствовал, как транспортный механизм сменил направление. Трос натянулся, и мы медленно поплыли прямо в распахнутый проём каменных врат.

Я затаил дыхание.

Голем миновал створки и плавно поплыл дальше, в холодную глубину нового зала. Несколько минут я сидел неподвижно, не отрывая взгляда от удаляющегося прямоугольника света. Когда уже начало казаться, что проход так и останется зиять у меня за спиной, приглашая победившую Плеть броситься за мной в погоню, механизмы наконец сработали.

С глухим гулом каменные плиты пошли навстречу друг другу. Свет от кристаллов из бастиона стремительно превращался в тонкую полоску, а затем и вовсе исчез. Когда створки сошлись с мощным, коротким ударом, мир вокруг мгновенно погрузился в тишину.

Только теперь я почувствовал, как в груди понемногу ослабевает узел, мешавший нормально вдохнуть.

— Теперь-то уж не достанете, — прошептал я.

По лицу против воли поползла нервная, полубезумная улыбка. Тело, до этого момента сжатое в одну сплошную пружину, начало понемногу «отпускать», хотя руки всё ещё заметно дрожали.

Даже если обходной путь в этот сектор существовал, тварям пришлось бы потратить прорву времени, чтобы его отыскать. Бастион — это не дырявый забор, а сложнейший каменный лабиринт. Сейчас я был в относительной безопасности, и одна эта мысль придавала сил.

Я принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть место, в которое меня занесло. Мех всё так же неспешно плыл вперёд, трос мерно гудел в вышине, унося меня всё дальше.

По сравнению с просторным Глубинным Стыком здесь было откровенно тесно. Ступни голема проплывали всего в нескольких метрах от пола, а свод нависал так низко, что до него можно было дотянуться рукой, если встать в кабине в полный рост. Но сильнее всего давила не теснота, а непривычное освещение.

Тьма не была абсолютной, но отсутствие огромных светящихся кристаллов сразу бросалось в глаза. Зал заливал другой, холодный и бледный свет. Я задрал голову, вглядываясь в полумрак под потолком, и наконец понял, откуда берутся эти тонкие, подрагивающие лучи.

Это была сложная система зеркал.

Сеть из множества отполированных до блеска пластин была вмонтирована прямо в потолок и стены. Похоже, они улавливали настоящий солнечный свет где-то на поверхности и передавали его сюда, в самую глубь горы. Тонкие лучи, проникающие сквозь узкие рубленые шахты, перекрещивались, дробились на гранях и вновь собирались в пучки, сплетая над головой подобие световой паутины. Это выглядело красиво, но и немного пугающе, напоминая, насколько глубоко под землёй я сейчас находился и как далёк от выхода на поверхность.

Я перевёл взгляд и замер.

Здесь не было привычного промышленного хаоса. Вместо станков, плавилен и брошенных вагонеток здесь раскинулся застывший сад каменных изваяний.

Они стояли бесконечными ровными шеренгами, постепенно растворяясь в бледном полумраке зала. Сотни, а может, и тысячи гигантских фигур по своим размерам лишь незначительно уступали моему голему.

Приземистые, широкоплечие воины в глухих тяжёлых панцирях сжимали в руках массивные топоры, молоты и широкие мечи. Каждая статуя застыла в движении. Одни закрывались щитами, другие замахивались для сокрушительного удара, третьи замерли в яростном рывке вперёд. И все они, как один, смотрели в одну сторону — туда, где теперь были сомкнуты входные врата.

Казалось, эта каменная армия замерла лишь на миг и всё ещё готова ожить, чтобы встретить любого врага, посмевшего вторгнуться в их владения. От мёртвой тишины и сотен пустых взглядов, направленных в моём направлении, по спине пробежал вполне реальный холодок.

— Менос! — оклик полоснул по тишине зала, заставив меня вздрогнуть и едва не вывалиться из кресла.

Я перегнулся через борт кабины и заметил слева от меха яркий танцующий огонёк. Учитель энергично размахивал посохом, выписывая в бледном свете зеркал светящиеся круги, стараясь привлечь моё внимание.

Зуг’Гал стоял у подножия одного из каменных исполинов, задрав голову. Рядом с ним, в густой тени массивных изваяний, угадывались знакомые силуэты Араха и Талли. Судя по тому, как они замерли, этот «сад» нервировал их не меньше, чем меня.

— Спускайся, болван! — донёсся его привычно скрипучий голос. — Или ты решил там до старости кататься?

Я сунул гномий медальон в карман штанов и схватился за поручень, намереваясь привычно спуститься по скобам, но нога наткнулась на пустоту. Выругавшись сквозь зубы, я глянул вниз и понял, что спуск превратился в проблему.

Скоб больше не было. Точнее, от них остались лишь искорёженные обрубки.

Сражение не пощадило машину. Там, где не дотянулись щупальца Плети, постаралась едкая дрянь несытей. Кислота и грубая сила превратили удобный подъёмник в месиво из оплавленного металла и острых зазубрин. До земли было довольно высоко, и прыгать вслепую на каменные плиты мне совсем не улыбалось.

— Твою ж… — прошипел я, прикидывая расстояние до пола.

Прыгать прямо отсюда значило гарантированно отбить пятки или, что куда вероятнее, переломать ноги. Под мехом всё так же неспешно проплывали каменные плиты, и любая ошибка при приземлении могла стать фатальной. Но и оставаться в кресле, пока транспортёр тащит меня в глубины Бастиона, я не собирался.

Выхода не было, и я полез на плечо голема, цепляясь пальцами за острые выступы изъеденной брони. Металл под руками был шершавым и