Системный рыбак 8 - Сергей Шиленко

Старейшина издал глубокий выдох. Как обычно, когда что-то шло не по плану.

— Око в этом регионе больше ничего не видит. Ни одного носителя не фиксирует. Возможно, цели ушли в глубокую слепую зону, в вулкан или под формационный купол одной из местных сект, — сизое изображение Кассиана на мгновение застыло, а затем старейшина поджал губы.

— Принял к проработке.

— Слушай внимательно, Дариан. Ты вернёшься в Цитадель с телами. Если от них останется только пепел, привезёшь пепел в запечатанной склянке. Возвращение без доказательств смерти побочной ветви я рассматривать не буду. Срок не ограничен, припасы пойдут по резервной линии раз в два месяца.

— Принял.

— И последнее. Если метка мигнёт хоть раз, ты будешь на этой точке раньше, чем она погаснет.

Сизый дым схлопнулся в ладони, медальон разом остыл.

Дариан поднял лицо к низкому небу и выдохнул через нос. Четыре месяца в кармане без неба, потеря половины припасов и форы, а на финише ослепший радар и территория размером с три столичных округа. Самое паршивое, что Кассиан прав, ведь в радиусе тысячи по местным донесениям нет ни одной формации, способной задавить пробуждённую родословную пятой степени. Значит, либо донесения врут, либо беглец нашёл что-то такое, ради чего отдельные старейшины Цитадели готовы были бы пожертвовать рукой.

Любопытно, и при этом очень неудобно.

— Вэйд, разбивай лагерь на южном склоне, на сотню шагов ниже гребня, и прикрой формацией укрытия второго круга, — бросил он через плечо. — Корвин, расчехляй следовой компас и начинай веерный обход от точки последней вспышки, шаг пятьдесят ли. Доклад каждые три часа, и чтоб без перекуров.

— Командир, — Вэйд шагнул ближе, а голос у него остался таким же ровным, как и всегда. — А если за полгода не найдём?

Дариан усмехнулся уголком рта, не отрывая глаз от далёкой реки, серебрившейся в закатном свете.

— Тогда мы здесь состаримся, друг. Кассиан выразился предельно ясно.

Он ещё раз обвёл взглядом чужое королевство, поймал взглядом далёкий дымок над ближайшей деревней и тихо, для себя одного, добавил:

— И куда же ты от нас залез, крысёныш?

Глава 3

Плетёная гондола под раздувшимся воздушным шаром уже третий час ползла вдоль облачной кромки, и Хельга успела возненавидеть каждый квадратный метр озёрного края.

Хуберт сидел у борта, подпирая спиной мачту, а встречный ветер трепал его неопрятную каштановую бороду. Тёмно-янтарные глаза смотрели в одну точку уже битый час. Между ними, на свёрнутом канате, устроился белоснежный кот Хурт.

— Сто восемьдесят два дня, — сказала Хельга и перекинула сползшую косу за спину. — Сто восемьдесят два дня, Хуберт. Шесть поисковых команд Секты прочесали регион, и ни одна не нашла ублюдка Винтерскай.

— Угу, — отозвался Хуберт.

— А награда от старейшины Ухтала такая, что нам обоим хватит прорваться на Квази третий этап.

Хуберт помолчал, и по его лицу скользнула короткая усмешка.

— Если мы когда-нибудь его найдём.

Хурт приподнял голову и шевельнул золотистым усом.

— Между прочим, мы два месяца назад едва подобрались к поместью, а этот вредный дворецкий пихал нам в морду знаки секты «Петуха Семи Добродетелей» и «Горна». Ты помнишь его рожу, Хельга. Улыбался, кланялся, а у самого в рукаве, я уверен, лежал артефакт сигнализации.

— Помню, — процедила Хельга сквозь зубы.

Внизу медленно проплывали деревянные крыши и мостки на сваях. Серебряная Корона.

— Тут мы уже два раза были, — Хуберт даже не повернул головы. — Пусто.

Хельга прикусила губу. Сто восемьдесят два дня. Припасы по резервной линии раз в два месяца. Каждый рапорт Ухталу начинается с «результат отсутствует» и заканчивался его молчанием, после которого хочется проверить, цел ли медальон связи.

— Куда дальше? — спросил Хуберт.

Хельга не успела ответить.

— Стойте, — Хурт вскочил на все четыре лапы и прищурил глаза. Хвост встал трубой, уши развернулись вперёд, а усы задрожали мелкой дрожью. — Стойте, стойте, стойте…

Секундная пауза, и кот заорал так, что шар качнуло.

— Я НАШЁЛ!!!

Хельга и Хуберт столкнулись плечами у борта. Хельга выхватила трубу из пространственного артефакта и прижала окуляр к глазу.

В круге линзы качнулась резная вывеска с котелком и рыбой, а под ней вилась надпись «У Реки». Рядом, на деревянной стене, висел яркий плакат с дымящимися шариками теста и аккуратной подписью.

— Кабак какой-то… — начала Хельга, опуская окуляр.

Она замолчала на полуслове и снова прижала трубу к глазу.

— «У Реки». Хуберт, тебе это название ничего не напоминает?

Здоровяк потёр бороду и подался к борту.

— Речная заводь. В той деревне нам дворецкий печати сект в морду совал. И вывеска один в один — котелок и рыба.

— А жирного повара помните? — Хурт забегал вдоль борта, выгнув спину. — Густо Патучини. Болтал про молодого хозяина, что уехал по делам по реке.

Хельга медленно опустила трубу. Хуберт встретил её взгляд, и оба поняли друг друга без слов. Хурт распушил грудь и гордо сиял золотистыми ушами, будто лично построил этот ресторан и написал вывеску.

— Значит, хозяин у двух кабаков один, — произнесла Хельга тихо. — Спускаемся. Быстро.

Хуберт потянул стропы балласта, и шар клюнул носом к воде. Ветер засвистел в снастях, гондолу затрясло, а крыши домов стали стремительно приближаться. Кот прижал уши и вцепился когтями в канат. Рыбак на ближайшем пирсе задрал голову и не успел убрать удочку, как на него уже падала тень.

БУМ! Гондола врезалась в мостки так, что доски дрогнули, а удочка рыбака плюхнулась в воду. Хельга спрыгнула первой. Хуберт грузно перевалился через борт, и доски под ним прогнулись с жалобным стоном. А Хурт уже шёл между ними, обёрнув хвост вокруг лап и ступая по мосткам, будто он здесь новый хозяин.

Из распахнутого окна «У Реки» тянуло паром и огненной корицей, а изнутри доносился мирный звон посуды.

Хуберт выбил дверь ногой.

Горан Хольм в этот момент стоял прямо у входа с миской в руке. Хуберт повёл предплечьем. И наследник клана отлетел к стене, миска разбилась в осколки, а бульон потёк по половицам рыжей лужей.

В зале повисла секунда тишины, а после комната наполнилась криком.

— Наших бьют!

Четверо Хольмов разом рванули на чужаков, прихватывая всё, что подвернулось под руку: табуретки, ножи, а кто-то просто выставил кулаки.

Хельга подняла раскрытую ладонь. «Волна Подавления» пошла конусом от неё, и Хуберт тут же добавил свою, удвоив дозу. Духовное давление легло на зал плитой, и посетители осели на колени. Один из рыбаков ударился лбом об стол, другой выронил ложку и схватился за горло. Клановые бойцы Хольмов замерли на полушаге,