Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

политически неуместным. Так что формально на «главные роли» были выдвинуты «русские кадры», полномочия которых «урезаны», и ничего сделать без согласования со своими заместителями, в отличие от последних, они не могли. Самого Михеева такое положение более, чем устраивало — он прекрасно понимал кому обязан своим «выдвижением», и прилагал все усилия, чтобы выполнить приказы. И то, что ночь на дворе, но все работают, находясь на почти казарменном положении, было непреложным правилом не только в столице. К такому режиму во всех ведомствах давно привыкли, ведь звонок из Кремля мог последовать каждому из них в любую минуту.

— Считаю, товарищ заместитель наркома, что нам надлежит немедленно арестовать командующих авиацией Прибалтийского и Западного округов. У меня нет ни малейшего сомнения, что генералы Ионов и Копец давно приобщены к заговору, их нужно «изымать». Все необходимые бумаги нами подготовлены — свою санкцию, как нарком обороны, маршал Тимошенко уже дал вечером. Вот подготовленное постановление на арест…

Начальник 3-го управления (контрразведка) Народного комиссариата обороны старший майор госбезопасности А. Н. Михеев (1911–1941) — именно его стараниями были взяты под арест в первые дни войны многие высокопоставленные военные, а действия ВВС РККА, оставшихся без руководства, в немалой степени практически парализованы…

Глава 3

— Хорошо хоть два десятка новых механизированных корпусов Жуков развертывать не стал, а то бы уже с ума сошли от проблем с автотранспортом. На полдюжины только и сподобился, на большее танков просто не хватает. Однако отдельных танковых дивизий за глаза хватает, силища немалую собрали, вот только как ей воспользуются?

Василий Иванович отхлебнул чая, машинально помешивая ложечкой давно растворившийся в крутом кипятке рафинад. Сам напряженно размышлял, мысленно сравнивая две картины — та, которая была в прежней жизни, существовавшей только в голове, и существующей ныне реальностью, к которой именно он сам «приложил руку», иначе ситуация бы просто повторилась, и с тем же печальным результатом…

Значимые события начались с тридцать девятого года, когда отстранили Ежова и на место главы НКВД назначили Берию. И когда на первом расширенном военном совете решили перейти к моторизации РККА, сокращая при этом кавалерию, он впервые выступил с предложением не спешить с таким решением, поддержав генерал-инспектора кавалерии маршала Советского Союза Буденного, заявив, что «лошадь себя еще покажет». На карте, с помощью заранее подготовленных таблиц и материалов наглядно доказал, что при имеющихся дорогах, вернее, практическом отсутствии таковых, за исключением короткого летнего периода, именно кавалерия является основным мобильным средством. Именно на конной тяге будут держаться дивизионные перевозки, так как тракторов и автомашин хронически не хватает, и при развертывании армии проблемы только усугубятся. Так что нужно оставить в наличии все имеющие в составе РККА двадцать пять дивизий, а обе кавбригады на Дальнем Востоке, бедном ресурсами, развернуть в полноценные соединения. И тем более не расформировывать управления семи кавалерийских корпусов до того момента, когда не будут созданы сильные бронемоторизованные соединения. И если с таким предложением выступил любой «лошадник», то было бы вполне объяснимо, но комкор Кузнецов все время служил в пехоте, и командовал армейской группой в Белоруссии. Рассудочность предложений пришлась по душе не только наркому Ворошилову, но и самому товарищу Сталину, который так и сказал — «не следует торопиться».

Опыт с первыми танковыми корпусами также не задался, как память и подсказывала. В польском походе сентября 1939 года два из четырех имеющихся в РККА корпусов, себя ничем хорошим не проявили, загромоздив дороги танками и нещадно ломаясь, Т-26 просто не выдерживали долгих маршей. А так как в корпусах собрали по четыре бригады — три танковых и одну стрелково-пулеметную моторизованную, по семьсот боевых бронированных машин совокупно в каждом, и сотни застывших на дорогах танков БТ и Т-26 представляли для продвигающихся вперед стрелковых дивизий нешуточное препятствие. К тому же в танковых корпусах сразу выявилась откровенно слабая составляющая моторизованной пехоты — всего два батальона, даже на полноценный полк не набирается. И опять же — когда многие военные выступили за их расформирование, включая командование самих танковых корпусов, Кузнецов, заранее обсудив вопрос с начальником АБТУ Павловым, снова предложил не торопиться с поспешным решением, а просто усилить танковые бригады моторизованной пехотой и артиллерией, превратив их в полноценные дивизии. Подобные тем, с которыми вермахт походя и практически без запредельных для себя усилий наглядно для всего мира сокрушил польскую военщину в «молниеносной войне».

Так что позитивный опыт имелся, но «зимняя война» с финнами внесла определенные коррективы. С первых же дней танковые части стали нести неоправданно высокие потери, противопульная броня БТ и Т-26 легко пробивалась не только снарядами 37 мм противотанковых пушек, но и выстрелами из противотанковых ружей. Кроме того, пехота стрелковых дивизий, попав под сильный пулеметный огонь, залегала, вырвавшиеся далеко вперед танки легко уничтожались противником даже бутылками с бензином. Так что на расширенном военном совете после победной вроде бы войны было принято множество важных решений, включая экранировку всех легких танков дополнительной броней. Но опять же, сам Кузнецов призывал не действовать скоропалительно, придерживаясь выработанной ранее стратегии. И как ни странно, Сталин опять прислушался к доводам…

— Хорошо, хоть механизированных корпусов не наплодили, в прежнем виде с них никакой пользы не было, сейчас хоть что-то получиться сможет. В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань…

Произнеся последние слова, Василий Иванович усмехнулся — не ожидал от себя повторения фразы великого русского поэта. Действительно — те мехкорпуса формировали из всего, что под руку попадалось, хотя основой служили легко-танковые бригады, которых в Красной армии было с избытком. Но теперь сам процесс формирования пошел совершенно иначе — в механизированные дивизии включали исключительно танки БТ, кроме ранних типов, добавляя в каждый из четырех батальонов по роте новейших Т-34. Они предназначались исключительно для прорыва в глубину вражеской обороны, для действий глубоко в тылах противника. А вот танковые дивизии состояли из бригад Т-26, усиленных батальоном много-башенных танков Т-35 и Т-28 из расформированных «бригад прорыва», а также из новеньких КВ, поступающих прямо с Кировского завода. Сами же дивизии комплектовались быстро — к танковой бригаде добавляли изъятые из состава пехотных соединений лучшие стрелковый и гаубичный полки, которым придавался автотранспорт с тягачами в мехкорпусах, и тракторами в собственно танковых дивизиях. Последние, по прошлогоднему замыслу генералов Мерецкова и Павлова, должны были непосредственно поддерживать пехоту на поле боя, тараня вражескую оборону — на большее эти тихоходные танки не годились, после пятидесятикилометрового