Великий артефактор из трущоб - Amazerak

заряд в моём артефакте почти иссяк, я направил в него ещё немного Силы. Если трое обычных мужиков с кастетом опасности для меня не представляли, то огнестрельное оружие — совсем другое дело. Моей Силы могло не хватить, чтобы остановить пулю даже из столь примитивного порохового оружия, а защитный артефакт я для себя пока не сделал.

— Ну разве же это драка? — проговорил я. — Всего лишь небольшое наказание тем, кто украл мои вещи и деньги. Эти люди — воры.

— А откуда мне знать? Может, это ты посетителей решил ограбить? И брось свою магическую хрень. А не то я тебе пулю в башку всажу.

Мне не нравился тон трактирщика и казалось странным, что он меня в чём-то подозревает. Тимофей заходил сюда около часа назад, неужели хозяин заведения его не запомнил? Он настолько бестолковый, чтобы сложить два плюс два? Или… он намеренно покрывает злодеев?

Наставленное не меня дуло обреза нервировало. Получится ли метнуть камень быстрее, чем палец трактирщика нажмёт на спуск?

— Погоди, не торопись, — произнёс я, раздумывая, кто передо мной: глупец или негодяй. — Я заходил сюда час назад и спрашивал насчёт жилья. Я приехал сегодня утром, ищу работу и крышу над головой, ты знаешь. А эти воры избили меня и забрали все мои вещи.

— Камень свой брось, — повторил трактирщик. — Я понятия не имею, кто ты такой. Зато вижу, что ты ворвался в мой трактир и избил посетителей. И мне этого достаточно!

— Да пристрели ты его, — прохрипел толстый грабитель, и у меня не осталось сомнений, на чьей стороне трактирщик.

— Хорошо-хорошо, я сделаю, как ты скажешь, — произнёс я. — Я брошу артефакт.

Трактирщик велел мне бросить камень, но не уточнил в каком направлении. Поэтому я сделал вид, что собираюсь положить артефакт, но вместо этого сосредоточился на лбе бородача, и едва мои пальцы разжались, камень с огромной скоростью метнулся к цели. Грохнул выстрел, пуля, угодив в потолок, выбив пыль из кладки, а булыжник вернулся в мою руку и… раскрошился.

Как я и предполагал, артефакт оказался недолговечным. Хватило всего на два заряда, после чего его структура разрушилась, как бывает с любым «умершим» артефактом. Только вот если они сделаны из нормального материала, их можно заряжать нескольких десятков, а то сотен раз. Обычный же кусок гравия такой прочности не имеет.

Но дело он своё сделал. Четыре врага оказались повержены.

Трактирщик не потерял сознание. Поняв это, я тут же бросился к нему. Тот, увидев меня перед собой, потянул затвор на себя, но дослать в патронник новый патрон так и не успел. Я вцепился руками в обрез и с силой рванул на себя, уперев ногу в живот бородача. Оружие оказалось в моих руках. Трактирщик остался лежать на полу, глядя на меня в недоумении. Из его рассечённого лба по лицу текла кровь.

— Думал, я не пойму, что ты воров прикрываешь, мерзкая ты рожа? — я направил оружие на трактирщика, загнав патрон в патронник. — Но ты не избежишь наказания!

— Не убивай, добрый господин! — внезапно залебезил трактирщик, подняв руки. — Не знал я, кто они такие и чем промышляют!

— Ты врёшь! По глазам вижу. Где мои деньги и вещи? Говори живо! — Я выстрелил в пол рядом с лицом трактирщика и передёрнул затвор. Такая конструкция в моей эре тоже существовала, но считалась устаревшей и довольно примитивной.

— Не надо, добрый господин! Не стреляй! Я отдам! Я всё отдам! — воскликнул испуганный до полусмерти бородач.

— Вставай и пошёл! — я резко обернулся к двум ворам, что поднялись и уже навострили ботинки в сторону выхода. — А вы — стоять! Я ещё с вами не закончил. Сюда, оба! И если хоть что-то из моих вещей пропало, хоть рубля недосчитаюсь, пристрелю, как собак бешеных.

Мы прошли к подсобке, трактирщик достал оттуда потрёпанный вещмешок, набитый вещами и выглядящий очень уж знакомо, хоть я его первый раз видел, и карманные серебряные часы. Эта вещь тоже откликнулась живым воспоминанием. Часы раньше принадлежали отцу, он считал их чем-то невероятно ценным и берёг как зеницу ока. Теперь они принадлежали Тимофею, и он взял их с собой в поездку, но не для того, чтобы узнавать время. Он планировал заложить их, если денег станет не хватать.

Деньги мои лежали в кармане кривоносого семьдесят два рубля ассигнациями — последние сбережения Тимофея. Кроме них, ы были ещё двадцать четыре рубля, которые я забрал без зазрения совести. По меркам провинции сумма приличная, но для Москвы — немного. Все арендодатели, какие попадались на пути, требовали залог раза в два-три больше.

Но даже такая сумма могла спасти меня сейчас от нищеты. Однако больше всего я обрадовался карманным часам. В серебре частиц души содержалось больше, чем в железе или гравии, оно нередко использовалось для создания недорогих артефактов, а значит, данный предмет я мог зачаровать на какое-нибудь полезное свойство.

Нашлось у кривоносого разбойника и моё так называемое удостоверение подданного — документ, который обязан иметь любой свободный человек старше двенадцати лет. Там указывались все данные вплоть до дара, если такой имелся. Без удостоверения человек и шага не мог ступить.

К тому времени кривоносый тоже очнулся, и я приказал четвёрке сесть у стены, пока осматривал свои вещи, а входную дверь запер.

— Как тебя звать, трактирщик? — спросил я.

— Федя Калач, — хмуро ответил бородач. — Клянусь, не знал я, что они тебя обокрали. Я просто вещи скупаю.

— Краденные.

— Все знают, что Калач не задаёт вопросы. Таков характер моего дела. Захочешь что-нибудь продать, так я никогда не спрошу, откуда это. Может, и тебе однажды пригодятся мои услуги.

Я пристально посмотрел на бородатого увальня. А ведь он был прав. Возможно, мне придётся что-то сбывать из-под полы. Ну или понадобится некая информация, которую только такие проходимцы и могут достать. Калач мог оказаться полезен в будущем.

— Хорошо, — я запихнул обрез в вещмешок и затянул верёвки. — Пока останешься жив. Но не просто так. Однажды я попрошу тебя об услуге, и ты окажешь мне её.

— Да, господин. Всё сделаю, если это в моих силах.

— Я вы трое, — я грозно поглядел на воров. — Вы тоже у меня в долгу. Кто у вас главный?

— Я, господин, — признался кривоносый, лоб которого украшала огромная шишка. — Фома Хлыщ меня звать. Если надо кого общипать или турнуть чего…

— Послушай меня, если узнаю, что ты людей грабишь, то пулю в голову пущу. А как за мою щедрость отплатишь, я подумаю и решу.

— Да, господин. Я больше никогда. Клянусь Солнцерождённым!