ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

Пронзительно, до мурашек, скрипнув несмазанными петлями, будто протестуя против самого факта своего существования, открылась водительская дверь автомобиля, и Сергей, сгорбившись, медленно побрёл в сторону безликих автоматических дверей магазина, сияющих холодным флуоресцентным светом.

Распахнувшись с театральным шипением, они открыли взору уставшего посетителя бледные, как у привидений, лица натянуто и неестественно улыбающихся сотрудников минимаркета. По их пустым, потухшим глазам было отчётливо видно, что улыбаться им совсем не хочется, что это — мучительная гримаса. Но странного поведения категорически требуют суровые правила сети, а если вести себя иначе, по-человечески, можно мгновенно схлопотать штраф или, хуже того, — немедленное увольнение в никуда.

Поздоровавшись с продавцом на кассе лёгким, почти незаметным кивком, полным молчаливого понимания их общей несвободы, Сергей проследовал в самый дальний, слабо освещённый угол зала. Его жутко, до дрожи в пальцах, бесило и выводило из себя то, как ушлые паразиты-маркетологи и мерчендайзеры с циничной расчётливостью выкладывали продукты далеко не первой необходимости с яркими, кричащими обёртками и максимальной, просто грабительской наценкой в самом начале продуктовых стеллажей, прямо на уровне глаз.

Впрочем, ловушка осознания кармы захлопнулась мгновенно: а чем он, собственно, был лучше или нравственнее, когда с таким же слащавым, фальшивым энтузиазмом впаривал очередную никому не нужную, кабальную страховку ничего не подозревающим клиентам?

Путь Краса, отмеченный усталостью и смирением, лежал прямиком в отдел хлеба и товаров с максимальной, кричащей жёлтой ценой скидкой. Заработок страхового агента в провинциальном, депрессивном городе не позволял особо шиковать, да и вообще хоть как-то выбиваться из серой массы. К тому же его старенькая, вечно дребезжащая машина требовала постоянного, дорогого ухода, словно капризная любовница, и вот уже сегодня утром он с тоской заметил, что снова отчётливо стучит правая шаровая опора, предвещая очередную дыру в тощем бюджете.

«Опять придётся унизительно занимать денег у родителей до самой получки, да и коммуналку, эту неизбежную дань государству, платить через несколько дней… 'Чёрт», — снова и снова ругнулся про себя, уже шёпотом, Сергей.

Недолго блуждая между стеллажами, парень с привычным автоматизмом положил в пластиковую корзину буханку самого дешёвого хлеба, пачку сосисок по акции «успей купить», пару бледных, безвкусных помидоров и два вялых огурца. Благо на дворе стояло лето, и цены на сморщенные унылые овощи были вполне доступны.

Не забыл он, словно запрограммированный, и про пачку самого экономичного чая с недорогим, почти картонным печеньем. На выходе, прямо перед кассой, прихватил за горлышки три бутылочки пива в стекле — оно было ощутимо дороже, чем в дешёвой пластиковой таре, но с самого детства Сергей свято, иррационально верил, что именно в стекле, этом хрустале для простолюдинов, пиво приобретает настоящий вкус и хоть какой-то, пусть и иллюзорный, статус. Это было то немногое, почти ритуальное, чем он мог хоть как-то, пусть и по-свински порадовать себя в беспросветно серой, давящей действительности.

Расплатившись и не забыв с заученным жестом показать потрёпанную скидочную карту, в самом что ни на есть упадочном, меланхоличном настроении Сергей медленно, будто против воли, побрёл к своему железному коню. Да какой там, к чёрту, конь! Старенькая, видавшая виды проверенная кляча, верно и упрямо служащая ему уже на протяжении пяти долгих, полных лишений лет. «Всяко лучше, чем пешком тащиться через весь город», — без особой веры успокаивал он себя, запихивая пакеты на пассажирское сидение, заваленное старыми квитанциями.

От давешнего наваждения и странного видения не осталось и следа. Его загаженный моральными унижениями мозг включил защитную функцию на 100%, выкинув из головы лишние воспоминания.

Глава 2

Зайдя в свою невзрачную квартиру на пятом этаже панельной хрущёвки, Сергей в очередной раз с горечью отметил, как давно его скромное жилище не видело не то что хорошего, а вообще какого-либо мало-мальски приличного ремонта. Жил он тут уже более десяти лет, и время, казалось, застыло в стенах и отпечаталось на пожелтевших обоях. С самого начала своей студенческой поры, он делил быт вместе с пожилой бабушкой, дабы быть формально независимым от родителей. Хотя до университета и было гораздо дольше и утомительнее добираться, чем от отчего дома, зато вот она — желанная, пусть и условная, свобода.

Он вообще-то изначально хотел снять отдельную квартиру, но предки были категорически, ультимативно против этой «блажи»: с бабушкой хоть какой-то пригляд и контроль. А всё из-за его многочисленных выкрутасов и выходок в бурной, безрассудной юности, которые теперь висели на нём тяжким, невидимым грузом…

Положив пакет с незатейливыми продуктами на кухонный стол, застеленный клеёнкой с выцветшим узором, Сергей молча прошёл в тесную ванную комнату, открыл со скрипом кран с горячей водой и привычным движением заткнул резиновой пробкой сливное отверстие. Он не любил и даже презирал стоять под душем, считая это поспешной, неэффективной экспресс-помывкой для вечно спешащих неудачников. Нет, уж лучше двадцать минут, как мёртвый, полежать в горячей, почти обжигающей воде и медленно, с наслаждением отмокнуть после тяжёлого, бесконечно долгого и выматывающего дня.

Крас был из тех странных людей, что помешаны, на почти маниакальной чистоте. Он работал в крупном региональном отделении солидной компании, в здании которого имелся свой душ, и часто, в ущерб собственному обеденному перерыву, пользовался скромной «роскошью», смывая с себя не только пот, но и ощущение унизительной работы.

Дорогой, статусный парфюм Сергей позволить себе, конечно, не мог, но фанатично старался всегда быть чистым и пахнуть хотя бы дешёвой, но свежестью. Жаль, что большая часть его сослуживцев, пренебрегающих гигиеной, не могла похвастаться даже этим. Стремление к чистоте, доходившее до педантичности, распространялось и на всё его жильё: квартира хоть и была со стареньким, ветхим ремонтом, но все её двадцать семь квадратных метров прямо-таки сверкали стерильностью, как у рядового солдата сапоги перед строевым смотром.

Сергей снял свободные, безразмерные шорты и просторную футболку на размер больше, чем фактически требовалось. Честно говоря, он до жути стеснялся своей далёкой от идеала фигуры и старался носить исключительно свободную, мешковатую одежду, скрывающую очертания тела. Слава Всевышнему, а точнее — HR-отделу, на работе был введён свободный, демократичный дресс-код, и летом официально разрешалось ходить в подобной домашней одежде, если не намечалось важных встреч с большими клиентами. В этом же, исключительном случае, согласно регламента, обязательны к ношению классические брюки и свежевыглаженная рубашка — униформа для создания иллюзии успеха.

Посмотрев на отражение в запотевшем зеркале, Крас в очередной раз с внутренним содроганием ужаснулся открывшейся его взору картине. Обвисшие, дряблые мышцы рук напоминали скорее студень, чем мужскую мускулатуру. Попробовав