Мать Смерть - Майкл Р. Флетчер

с плеча лук. Хотя я никогда не выпускала стрелу, я знала ее глубочайшую суть. Моим пальцам были знакомы зерна черной саранчи, текстура кишечной нити. Моим рукам было знакомо ощущение натяжения. Мои легкие знали, когда остановиться, а мысли — когда успокоиться до состояния тихого бездействия, готовясь к поражению. Моя кожа знала ветер, его влияние на мою цель. Мои глаза знали траекторию и дугу каждой стрелы.

Пришло время поохотиться. Пришло время мести. Пришел час заполнить пустоту внутри меня.

* * *

Как мать, мои чувства были настроены на звуки, издаваемые моими детьми. Я знала, какой крик настоящий, а какой требует внимания. Я отличала визг восторга от визга боли и могла судить о серьезности травмы по тембру. У детей бывает одно молчание, когда они сосредоточены на своем занятии, и совершенно другое, когда они создают проблемы.

С этими камнями я обладала чутьем охотника. Степи говорили со мной. Птицы рассказали мне, где Вилзи разместили молодых воинов, чтобы они наблюдали за лагерем, пока остальные спят. Ветерок донес до меня обрывки их разговора, колыхание листьев, которые они курили, чтобы скоротать время. Вернувшись в свои собственные охотничьи угодья, они стали расслабленными.

Кружа вокруг лагеря, пока ветер не унес мои собственные запахи и звуки, я кралась в высокой траве, как пантера.

Двигайся вместе с ветром, дыши вместе с миром. Остановка. Слушай. Терпение.

Я нашла молодого воина сидящим, скрестив ноги, положив копье на колени. Он держал перед носом деревянную чашу, вдыхая дым от тлеющих внутри ароматных листьев. Даже со спины я узнала его фигуру, линию плеч, очертания головы. Я видела, как он всаживал осколок обсидиана между глаз одному из моих парней. Беспомощная, я смотрела, как он проломил череп моему ребенку своей дубинкой.

В пустоте нет кричащей ярости.

Ни в чем нет гнева.

Сердце спокойно. Дыхание медленное и размеренное. Терпение.

Далеко вверху текла Черная река, когда Перун и Велес сражались с Аждайей, чтобы снова поднять солнце в небо.

Двигайтесь достаточно медленно, и к человеку легко подкрасться незаметно. Наша слабость — это наше любопытство. Мысли блуждают, а мир — постоянный источник отвлекающих факторов. Молодые люди, которых тянет в разные стороны, являются особенно легкой добычей.

Подкрасться сзади? Легко.

Зажмите рот рукой.

Проткните ему горло сбоку саблезубым клыком, повредив большую вену и перерезав горло.

Подтянитесь и держите, чтобы не брыкался.

Негромкие звуки, издаваемые с трудом. Влажный кашель.

Я чувствовала, как он слабеет.

Молодой воин всхлипнул в знак понимания и капитуляции. Горячая кровь растекалась вниз, и быстро впитывалась травой.

Убей достаточно тварей, и ты поймешь, что жизнь борется до того момента, пока не сдастся и не примет неизбежное.

Тишина и кровь.

Я взяла ожерелье юноши, прикасаясь к каждому камню, пока не нашла тот, на котором хранилась любовь моего младшего сына к цветам и туману в степных долинах. Крепко сжимая его, я знала, что больше никогда не смогу его отпустить.

Я сделал небольшой надрез в своей плоти над сердцем и вложила туда камень. Обыскав труп у своих ног, я нашла тонкую бечевку, которую, как я знала, воин носил с собой, и зашила рану. Как зашивала рубашки моим мальчикам. Зашивала плоть. Навык был тот же. Никогда больше я не осталась бы без этой маленькой частички моего мальчика.

Я бродила по периметру лагеря, убивая мужчин и женщин, забирая их камни. На моей четвертой жертве я нашла камень, содержащий черты, которые я узнала по моему старшему сыну. Я снова порезала свое израненное тело, вставила камень внутрь и зашила.

После шестого я столкнулся с опытным воином, писающим у низкорослого дерева. Я проткнула ему спину копьем. Просунув лезвие между ребер, проткнув легкое, я направила его под углом вверх, чтобы пронзить его грязное сердце. Он пукнул, рухнул вперед и повис на изгибе дерева. Я стояла молча, прислушиваясь и ожидая, пока его тело откашливалось, делая несколько последних финальных вдохов.

Я забрала и его камни. Охотники и воины давно мертвы. Фрагменты людей, собранные поколениями. Он носил душу своего отца в хрустальном камне, и это тоже вошло в мою пустоту. Воспоминания о сотнях людей заполнили мою голову и украденные черты личности тех, кого они убили. Каждый стал частью меня, и я знала их всех, как знала своих мальчиков. Существуя внутри, они видели ничто, понимали, что теперь они тоже часть чего-то большего.

Я была матерью для своих мальчиков, матерью для всех детей моего племени.

Так вот, я была матерью для умерших. Я Мать Смерть.

Я посмотрела на Джедхе Арне, висящего в развилке дерева. Я узнала его имя по воспоминаниям его отца. Он был не по годам развитым мальчиком, вечно попадал в неприятности, вечно истекал кровью от ссадин. Еще не запечатленный в камне, он не был частью меня. Он ушел навсегда, потерян для мира. В каком-то смысле я убила его гораздо успешнее, чем он убил кого-либо из моего племени.

Неудача — это страх всех матерей.

Я не смогла бы быть матерью мертвым, если бы потеряла их.

Я сняла Джедхе с дерева и положил на траву. Я долго стояла, прислушиваясь к ночи. Теперь я так много знала. Тысяча украденных навыков. Воспоминания, относящиеся к десятилетиям зимы. Я вспомнила животных, которых степи не видели за много жизней человека, странных скачущих бизонов со слишком длинными ногами и тощих собак, похожих на изголодавшихся крыс. Я помнила, что была воином-Вилзи, но я также помнила, что была матерью-Вилзи. Некоторые из них были мертвы столетия назад, их дети тоже давно погибли. Некоторые умерли совсем недавно, и этой ночью я убила их детей, их внуков.

Мертвые были потеряны для меня, поскольку мне не хватало мастерства хранителя камней.

Я закрыла глаза и увидела, как тонкие руки, похожие на сломанные ветки, замахали в беспорядочном танце. Человек, собравший моих мальчиков, был недалеко. Как и остальные, он носил ожерелья из камней, черт характера, воспоминаний и навыков. Некоторые из них были взяты у его предков, камни и кристаллы, несущие воспоминания о предыдущих хранителях камней племени, передававшихся от мастера к ученику.

* * *

Часовые лагеря были мертвы, пришло время сменить тактику.

Я раздела Джедхе. Надев его меха, я оделась как чистокровный воин-Вилзи.

Сначала я думала заполнить свое ничто кровью и местью. Я испытала это, почувствовала, как души матерей, которых я носила, содрогаются и плачут из-за смерти их детей. Я слишком хорошо понимала их боль. Теперь я