Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

— Ты… ты чё, самый умный, да⁈ — взревел он, замахиваясь.

От удара я ловко увернулся и сразу увеличил дистанцию.

— Ладно, ладно, понял я всё! — выкрикнул я бугаю, не подпуская его к себе. — Ухожу!

А потом, уже на бегу, обернулся к десятикласснице:

— Танюша, жду тебя после уроков у школы! Приходи!

И я припустил вниз по лестнице, спасаясь от окончательно слетевшего с катушек десятиклассника.

Татьяну после уроков у входа в школу я не обнаружил, зато этот бугай уже стоял там и поджидал меня в компании двух приятелей, то и дело бросая недобрый взгляд на двери школы.

Я понимал, что эту тройку мне в одиночку не потянуть, и решил поискать другой выход. Но как на зло все окна первого этажа были с решётками, а прыгать со второго показалось слишком опасным: высоко, велик шанс что-нибудь себе сломать.

«Эх, — подумал я, — и дёрнул же меня чёрт ляпнуть не подумав!»

И что теперь делать? Быть побитым совсем не хотелось, а другого способа выбраться из здания просто не существовало. Я уже всерьёз прикидывал свои шансы приземлиться со второго этажа, когда позади послышались тяжёлые, размеренные шаги. Обернувшись, я увидел Виктора Палыча — нашего физрука. Мужик он был суровый: старой закалки, с кулачищами размером с кочан капусты и взглядом, от которого любому прогульщику становилось не по себе.

— Гаранин? — гулко произнёс он, остановившись рядом. — Ты чего тут затаился, как партизан в засаде? Уроки кончились, дуй домой.

Я посмотрел на него, и в голове быстро сложился план действий. Прятаться за спиной учителя было бы нечестно, но использовать ситуацию с умом — это уже хоть какая-то стратегия.

— Да вот, Виктор Палыч, — вздохнул я, сохраняя максимально невозмутимый вид. — Там на крыльце целый «комитет по встрече» из десятого класса. Хотят со мной какие-то спортивные достижения обсудить. Боюсь, втроём на одного — это не совсем по олимпийским правилам.

Физрук прищурился, глянул в окно, за которым маячили три угрюмые фигуры, и в его глазах промелькнул недобрый огонёк.

— Спортивные достижения, говоришь? — он усмехнулся, поправляя воротник олимпийки. — Ну пошли, обсудим вместе. Заодно проверим их нормативы.

Когда мы вышли на крыльцо, «комитет по встрече» мгновенно подобрался. Бугай, уже приготовивший и кулаки, и какую-то едкую фразу, подавился словами на полуслове. Стоило ему увидеть рядом со мной монументальную фигуру Виктора Палыча, как он в секунду растерял всю свою спесь.

— О, здорово, пацаны! — весело выкликнул я, первым нарушая тишину.

— Виктор Палыч, как раз хотел у вас спросить: за выход втроём на одного у нас в школе грамоты дают? Или что-то другое за это полагается?

Бугай густо покраснел и поглубже сунул руки в карманы, стараясь казаться максимально непричастным.

— Да мы чё, Виктор Палыч… — пробормотал он, изучая взглядом забор. — Мы просто тихо стоим. Погодой любуемся.

— Погодой? — Физрук сделал уверенный шаг вперёд, и тень от его огромных плеч накрыла всю троицу.

— А я смотрю — вы тут застоялись, орлы. Энергия после каникул так и прёт. Может, вместо любования природой сделаем пару кругов вокруг школы? Для укрепления духа, так сказать.

Один из приятели бугая начал боком-боком отползать к калитке.

— Не-не, мы уже уходим! Нам это… домашнее задание ещё делать! — пискнул один из них и тоже попятился.

— Вот и правильно, — отрезал физрук. — А то я ведь могу и внеплановую проверку на брусьях устроить. Завтра же, первым уроком.

Троица, больше ничего не сказав, развернулась и понуро поплелась прочь. Бугай на ходу сутулился, пытаясь спрятать задетую гордость, а его приятели и вовсе ускорили шаг, стараясь поскорее раствориться с территории школьного двора.

Я проводил их взглядом, как чувствуя, как внутри понемногу разжимается тугая пружина напряжения.

— Спасибо, Виктор Палыч, — сказал я, поворачиваясь к физруку. — Если бы не вы.

Он положил руку мне на плечо. Ладонь у него была твёрдая, словно дубовая доска.

— Иди уж, «стратег», — хмыкнул он, пряча в усах одобрительную улыбку. — Но в следующий раз старайся решать свои «дипломатические вопросы» до того, как противник выставит против тебя тяжёлую артиллерию. Это понятно?

— Постараюсь, — ответил я, встретившись с ним взглядом.

Я уже почти вышел за ворота, как вдруг невольно оглянулся. На втором этаже, в одном из проёмов рекреации, мелькнул знакомый силуэт. Танька Коровкина стояла у окна, прижав ладонь к щеке. Увидев, что я смотрю, она не отвернулась, а лишь едва заметно улыбнулась и помахала мне рукой.

Это была победа. Небольшая, школьная, но невероятно приятная. Я поправил лямку портфеля и уверенно зашагал в сторону дома, насвистывая мелодию из своей «прошлой» жизни.

Я насвистывал «Don't Worry, Be Happy» Макферрина — забавный и нелепый выбор для этого времени, ведь до выхода этой песни оставалось ещё добрых сорок лет. Но мелодия идеально ложилась на скорость моих шагов и победное настроение.

Прохожие с зонтами в руках иногда оборачивались, удивлённо глядя на школьника с портфелем, так заливисто насвистывавшего незнакомый мотив. Они не знали этой музыки, а я чувствовал себя туристом, случайно забредшим в декорации старого фильма.

Дома, как всегда, пахло жареным луком, домашними котлетами и простым чёрным хлебом. Бабушка в цветном фартуке привычно хлопотала у плиты, одновременно умудряясь, не снимая очков, изучать свежую газету. Со школьным обедом я сегодня пролетел, поэтому теперь сидел за столом, прихлёбывая остывающий чай из гранёного стакана в подстаканнике и намазывая на хлеб густое смородиновое варенье.

Бабушка отложила газету, поправила очки и внимательно посмотрела на меня:

— Лёшка, — негромко произнесла она, сложив руки на фартуке. — Ты чего такой счастливый? Случилось чего в школе? — Она прищурилась, изучая моё лицо. — Или влюбился в кого?

— Да брось ты, бабуль, — я поспешно уткнулся в чай, стараясь спрятать улыбку за краем стакана. — Просто в школе друзей встретил, мы же всё лето не виделись.

Я зачерпнул ещё ложку варенья, чувствуя, как бабушка продолжает сверлить меня взглядом.

— Друзей, говоришь? — она усмехнулась, возвращаясь к плите. — Ну, друзья — это хорошо. Главное, чтобы эти твои друзья нормальными были, а не шалопаями какими.

— Слушай, Лёш, — бабушка вытерла руки о фартук и обернулась ко мне с просительной улыбкой. — Ты как с обедом закончишь, сбегай в садик за Иришкой, а? А то я завертелась совсем. Обещала на ужин блинчиков с творогом сварганить, сама не успею обернуться.

— Конечно, бабуль, — легко согласился я, допивая чай залпом. — Схожу, мне не трудно.

Выйдя из подъезда, я столкнулся с Мишкой. Тот стоял, прислонившись к перилам, и с азартом ковырял