Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Мой инстинкт заорал благим матом.

Я разжал пальцы и резко отскочил назад, тяжело дыша и растирая онемевшие кисти. Золотистая живица с трудом пробивалась сквозь ледяную пробку в венах.

Лучезара грациозно, без помощи рук, одним слитным движением поднялась на ноги. Она отряхнула свой топ, поправила выбившуюся прядь белых волос.

— Забавно, — произнесла она вслух, и её голос снова стал обычным, человеческим. — Ты не так прост, как кажешься, Елисей Ярославский. В тебе есть… кое-какие сюрпризы.

— Я полон сюрпризов, — процедил я, не сводя с неё глаз и готовясь к новой атаке. — И я очень не люблю, когда со мной играют в игры. Кто ты такая?

Она лишь тихо, переливчато рассмеялась.

— Я всего лишь слабая девушка, которой нравится твой брат, — прошептала она так тихо, что услышал только я.

А затем, повернувшись к застывшей толпе зрителей, Лучезара громко, с очаровательной улыбкой заявила:

— Спасибо за прекрасный спарринг, Елисей! Вы настоящий джентльмен и не стали лапать меня за всякое! Надеюсь, мы еще встретимся на ринге.

Она грациозно поклонилась, повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу из клуба. Народ расступался перед ней.

Я стоял посреди ринга, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Ядрёна медь, что это сейчас было?

Глава 2

Я дрых сном праведника, которому наконец-то дали выходной после многолетнего наставления паствы на путь истинный. Снилось мне что-то приятное, тёплое и с васильковыми глазами. И вот только я потянулся, чтобы это самое «приятное» обнять, как из коридора донёсся грохот, сопоставимый с падением стеллажа, полного пустых алюминиевых банок. А следом раздался истошный женский визг, переходящий в ультразвук.

— А-а-а! Ирод полосатый! Да чтоб тебя разорвало, сатана рыжая! Отдай немедленно!

Сон сразу же смылся. Инстинкты сработали мгновенно. Тело ещё до конца не проснулось, а правая рука сразу нащупала рукоять боевого ножа, спрятанного под подушкой. Я подскочил, накинул Кольчугу Души… так, на всякий случай, мало ли какой недобитый мертвяк прорвался через периметр Гордея, и вылетел в коридор.

Картина, представшая моему взору, могла быть написана только маслом.

Посреди широкого коридора, усыпанного осколками бесценной китайской вазы эпохи Мин, стояла Матрёшка. Юная горничная тяжело дышала, а в руках она сжимала… розовый атласный бантик. Лицо у девахи было краснее кумача, а на щеке красовалась свежая царапина.

В метре от неё вздыбил шерсть Задира. Уличный кот смотрел на Матрёшку с выражением чистой ненависти. Изумрудные глаза светились недобрым огнём, а из пасти вырывалось низкое рычание, похожее на работу дизельного генератора. В пасти он держал кусок белого кружева, подозрительно напоминающий оторванный край Матрёшкиного передника.

— Я тебе всё равно этот бантик на шею присобачу, чудище блохастое! — вопила Матрёшка, потрясая розовой несуразностью. — Боярин велел, чтобы ты прилично выглядел! А ты чо творишь, скотина безумная⁈ Вазу за сто тыщ мильёнов разбил!

Из-за угла выскочил всклокоченный Егорка. Мальчишка встал стеной между горничной и котом, раскинул руки в стороны.

— Не трожь Задиру! — звонко крикнул пацан, с вызовом глядя на Матрёну. — Он тебе не кукла! Ему все эти твои бантики — как собаке пятая нога! Поцарапал? Сама виновата! Нечего было к нему подкрадываться, когда он спал!

— Я подкрадывалась⁈ — возмутилась девчонка. — Да я его облагородить хотела! Чтобы перед гостями не стыдно было, если такого кобеля заметят! А он мне чуть глаз не выцарапал, зверюга!

Кот, словно понимая, что подкрепление прибыло, презрительно фыркнул и выплюнул клочок кружев. Потом начал умываться, показывая всем своим видом, что Матрёна для него сейчас пустое место.

Я стоял, прислонившись плечом к косяку двери, и чувствовал острое желание пробить фейспалм. Мой внутренний старик, который готовился к схватке с Кланом Ночных Хищников или оборзевшими мутантами, разочарованно крякнул и ушёл обратно в подкорку.

Ну вот ничего этих «сведенцев» не берёт! Вроде бы и гоняешь их до седьмого пота, а они всё равно за своё принимаются. Чтобы им такое придумать, чтобы сил не оставалось на всякие глупости?

— Да я ему только повяжу и всё!

— Нельзя ему вязать — соседские коты засмеют!

— Так, брэк, гладиаторы! — рявкнул я, подпуская щепотку яри, чтобы дошло наверняка.

Матрёшка мгновенно заткнулась и спрятала бантик за спину. Егорка вытянулся по струнке, а Задира на секунду замер с высунутым языком, скосил на меня зелёный глаз, а после продолжил умываться.

— Матрёна, — я подошёл ближе, хрустя по паркету осколками китайского антиквариата. — Я же русским языком просил не донимать животное своими дизайнерскими порывами. Задира — кот уличный, он свои шрамы в боях зарабатывал. А твои бантики будут оскорблять его мужское достоинство. Ещё раз увижу тебя с ленточками — заставлю заниматься с безопасниками. Им будешь завязывать свои бантики. Особенно Гордею! Усвоила?

Матрёшка побледнела. Представив, как она вяжет розовый бант на шею суровому командиру элитников, девчонка судорожно сглотнула и закивала.

— У-усвоила, Елисей Святославович… Виноватая я… Больше такого не повторится!

— Вот и умница. А теперь бери веник и ликвидируй последствия этого побоища. Отцу скажу, что сквозняком сдуло.

Я перевёл суровый взгляд на Егорку. Тот улыбался во все тридцать три зуба. Ну-ну…

— А ты, боец, следи за своим тигром. Если он ещё будет рвать форму персонала, то посажу вас обоих на диету из постной овсянки. Понял?

— Так точно, Елисей Святославович! Всё понял! — гаркнул Егорка, подхватывая кота на руки. Задира недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал. — Мы это… пошли тренироваться?

— Бегом марш!

Закрыв за собой дверь, я почесал покрытый лёгкой щетиной подбородок. М-да. Дом, милый дом. С одной стороны — Опасные земли, интриги, наёмники. С другой — бантики, коты и разбитые вазы. И порой непонятно, что выматывает больше.

Приняв душ и переодевшись в отглаженую форму Академии, я спустился в малую столовую. Аромат свежесваренного кофе и жареного бекона приятно пощекотал ноздри. За широким столом из морёного дуба уже сидел отец. Святослав Васильевич, облачённый в строгий деловой костюм, внимательно изучал что-то на планшете, небрежно помешивая чай.

— Доброе утро, отец, — я отодвинул стул и присел рядом.

— Доброе, Елисей? — он поднял взгляд, и в его серых глазах я уловил лёгкую насмешку. — Слышал, у нас на втором этаже появились потери среди антиквариата?

— Сквозняк баловался, —