Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Я отцу скажу. Он вас…

Дальше следовало описание того, что папаша Мигеля сделает с теми, кто посмел обидеть его чадо. Описание стоило комнатной шпане еще одной плюхи, от которой у него заболела ягодица, по которой, собственно, и пришелся отвешенный Мареком пинок. Дальше судьбу испытывать Мигель не стал и на четвереньках, похожий на гигантского таракана, шустро умчался прочь.

Все присутствующие хорошо понимали, что отцу Мигель пожалуется обязательно. Также они понимали, что реальных последствий не будет. Нет, конечно, если бы все зависело только от папаши, тот бы наверняка попытался разобраться. Но – кто ж ему даст?

Отец Марека был не последним человеком в профсоюзе докеров, а они – та еще мафия, при том, что считаются законопослушными и уважаемыми. Что, в общем-то, логично – дураки бьются за место под солнцем, умные все время в тени. Рядом с ними все эти мелкие банды – так, ерунда особо никого не интересующая. И то, что немцы их всех поприжали, реальных раскладов не меняло совершенно. А потому быку из не такой уж большой группировки свои же рога обломают, дабы не провоцировал.

Да и без грозного папаши Марека ничего бы не случилось. Специфика этих мест – очень переплетенная система родства. Слишком легко обиженный мальчишка может оказаться племянником кого-то влиятельного. Учитывая, что близкими родственниками здесь считались колена до восьмого, удивляться нечему. А переход детского мордобоя в войну между кланами никому не был нужен. Вот и сложилось негласное правило: детские драки отдельно, а взрослые разборки сами по себе. И два этих мира по возможности не пересекаются. Нет, если кого-то убьют, придется отвечать, однако здесь и сейчас явно не тот случай. Выбитые зубы – это по ведомству стоматологов, а не автоматчиков.

– Не быть ему политиком…

– А? – удивленные ребята повернулись к Светлане.

Та пожала плечами:

– Ну, мама говорит, что настоящий политик должен уметь две вещи: сохранять гордый вид, даже наложив в штаны, и плакать, когда у него все плохо, даже если ему хорошо. И все это делать так, чтоб ему все поверили. А Мигель наш и обдристался униженно, и плакал злобно. Нет, в политике с такой плохой выдержкой делать нечего.

– Ядовитая ты баба, Светка, – пожурил ее Алекс, с трудом сдерживая смех. – Бедным твой муж будет.

– Какая уж есть, – фыркнула подруга. – И муж мне не нужен – я сама проживу.

Вот такой, обычный в общем-то, полудетский еще спор. Но Мареку он надоел мгновенно.

– Ну что, девчонки, пошли? Хоть проводим вас, что ли…

Марек, как всегда, в своем репертуаре – обожает он находиться в центре внимания. Алекс рассмеялся мысленно, однако не стал мешать другу распускать хвост павлином. Тем более, одноклассницы и сами знали, кто есть кто. Но от предложения, что характерно, не отказались и, миновав старательно не отсвечивающих побитых нарушителей спокойствия, они дружно проследовали в свой квартал. Там, можно не сомневаться, Мигель и ему подобные точно не появятся – чужаков выпроводят хотя бы потому, что они «не из нашего района».

Как ни странно, дома у Светки никого не было. Зато имелась гора пирожков. Печь их Светкина мать любила, хотя и не очень-то умела. Бывает такое – человек всю жизнь учится, тренируется, а результата – чуть. Другой вопрос, что ребята изрядно проголодались и без зазрения совести приговорили сразу по нескольку штук. Наверняка хозяйка будет довольна – она обожала, когда ее стряпню оценивали.

Светка посмотрела на них с затаившейся в глубине огромных серых глаз тоской и выдала спич о правильном питании. А также о том, что ей уже надо садиться на диету, и вообще… Учитывая, что лишних килограммов она не имела в принципе, это звучало как извечное женское кокетство, если б не реализовывалось периодически в виде приступов здорового образа жизни. Женщины и так существа непонятные, а когда занимаются чем-то этаким, характер их окончательно портится. Особенно когда найдется какой-нибудь умник, который заговорит с ними о лишнем весе. Так и хочется им тогда сказать: не слушай других, девочка. Ты самая лучшая. В своей весовой категории.

И ведь не понимают они, что надо быть аккуратнее с желаниями. А то мэр как раз перед вторжением тоже загадал сбросить вес – и теперь сидит в лагере на нарах, пайку жрет. Худеет. Но Светка не собиралась прислушиваться к мнению товарищей. Впрочем, учитывая, что в последнее время с продуктами стало откровенно плохо, могло статься, что так или иначе на вынужденную диету сядут все. Разумеется, прежде чем начать худеть на салатиках, неплохо бы вспомнить, что коровы – травоядные. Увы, эту истину женщины регулярно забывают.

К счастью, здесь и сейчас до этого еще не дошло. Да и Светлана, похоже, только настраивалась на похудание, а этот процесс может тянуться десятилетиями. А потому девушка хоть и рассуждала о вреде острого и жирного, но при этом пирожок, когда думала, что все не видят, в рот засунула. Диет ей и в детстве хватало. А куда деваться? Спорт.

Еще не так давно она занималась бальными танцами и художественной гимнастикой. Большие надежды подавала – и талант в наличии, и, что немаловажно для этих видов спорта, внешность. На фоне местных красоток Светлана блистала яркой звездочкой, да еще и неплохо подрабатывала, выступая с номерами в том же ресторане, где пела мать Алекса. Хореограф у нее был хороший и помог бесплатно, из хорошего отношения, поставить танец. Овации публики, гонорары, сравнимые с отцовской зарплатой…

Все рухнуло в одночасье, когда один из крупных мафиозных боссов, любитель свежего «мяса», сделал ей предложение из тех, от которых не принято отказываться. Особенно детям эмигрантов из небогатых районов. Но и прыгать в койку к жирному борову на сорок лет старше… К счастью, он дал ей время на подумать, а буквально следующим утром кто-то взорвал его машину. Издержки профессии. И вроде бы проблема снялась, но Светлану теперь колотило от одного вида сцены. В общем, спорт она бросила, только две булавы да стоящий в углу обруч на память и остались.

Отец Светланы разозлился тогда здорово – спортивные и артистические успехи своей дочери он рассматривал как финансовый актив. И, когда она наотрез отказалась иметь со всем этим дело, крепко выпил и схватился за ремень. Как говорится, посадил дед печень. Выросла печень большая-пребольшая. А заодно контроль над мозгами убежал, не оглядываясь. И хотя среди финнов алкоголики в основном тихие, это был явно не