Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон

– Ничего не понимаю, – растерянно бормотал Джо. – Ведь можно было просунуть руки прямо сквозь него. А теперь нельзя!

Сержант проигнорировал его, обратившись вместо этого ко мне.

– Давайте так, уважаемый, – произнес он доверительным тоном. – Предположим, вы просто забудете обо всем этом. Джо – малый исполнительный, пока не промочит горло. Вы ведь не захотите, чтобы его отстранили от службы из-за вашей жалобы?

Хотя, по правде сказать, я испытывал немалое облегчение от подобной развязки, я выдержал многозначительную паузу, прежде чем ответить.

– Что ж, хорошо. На сей раз я не стану подавать жалобу, – снисходительно согласился я. – Не в моих правилах преследовать оступившегося ближнего.

– Но ведь я точно совал руки сквозь эту псину! – дико прохрипел Джо, едва не задыхаясь.

– Уведите его и засуньте под холодный душ, – грубо приказал сержант двум другим полицейским. – Это вправит ему мозги… надеюсь.

Я взял Ангуса за шкирку и покинул участок. Дюжина любопытных, всё ещё ожидавших снаружи, уставились на меня в явном изумлении, когда увидели, что я веду за собой самую обыкновенную, вполне материальную собаку.

Было очевидно, что они уже начали сомневаться в достоверности того, чему совсем недавно стали свидетелями. Люди переглядывались с несколько смущённым видом, после чего поспешно разошлись по своим делам.

Признаюсь, на обратном пути в лабораторию я едва сдерживался, чтобы не дать Ангусу хорошего пинка. Из‑за его дурацких выходок мой драгоценный секрет едва не стал достоянием всего мира. Проделки Ангуса могли вновь позволить бессовестному Энтвистлу обойти меня.

Тем не менее опыт, по-видимому, окончательно доказал, что живое существо можно перевести в контратерренное состояние без какого-либо вреда для него. Остаток дня я провел за чертежами некоторых изменений, необходимых для того, чтобы я мог безопасно испробовать излучатель на самом себе.

Было уже больше шести часов вечера, когда я выпустил угрюмого Ангуса из шкафа, куда его запер. Вместе с псом я отправился домой. Корнелия, моя невеста, должна была отужинать со мной и моей матушкой, и я прекрасно понимал, что в подобных обстоятельствах опаздывать не стоит.

Корнелия вышла мне навстречу, едва я переступил порог застекленной террасы. В ее холодной, строгой, скульптурной красоте этим вечером сквозила особая прохлада, да и в ее приветствии явно не хватало тепла.

Я, впрочем, не был встревожен, ибо эта высокоинтеллектуальная девушка по природе своей отличалась крайней сдержанностью. В свое время мы согласились, что интеллектуальная совместимость куда важнее для успешного брака, нежели сугубо эмоциональные порывы, и потому с самого начала поддерживали наши отношения на сугубо рациональной основе.

– Вот и Ангус, дорогая, – сказал я с улыбкой. – Надеюсь, результат его преображения тебя удовлетворит.

Корнелия ничего не ответила, но смотрела на меня своими холодными черными глазами так отстраненно, что мне стало немного не по себе.

– Персиваль, я разочарована в тебе, – спокойно произнесла она. – Никогда бы не подумала, что именно ты опустишься до мелких недомолвок.

Я определенно был ошеломлен, и мое беспокойство возросло. Тут в разговор вмешалась моя матушка, уставившись на меня суровым, осуждающим взглядом.

– Уизерс – арестован и препровождён в полицейский участок как нарушитель общественного порядка! – воскликнула она. – Персиваль, как ты мог?

У меня упало сердце. Было очевидно, что кто-то из знакомых действительно видел, как меня конвоировал офицер Джо, и уже поспешил доложить об этом Корнелии.

– Почему ты не сказал мне обо всем прямо, а попытался скрыть правду? – спросила Корнелия. – Я ведь не из тех женщин, что станут устраивать сцены или осыпать тебя упрёками. Мы могли бы спокойно всё обсудить.

Я почувствовал себя слегка задетым.

– Обсуждать тут нечего, – ответил я. – Твой Ангус сбежал, и меня ненадолго задержали по обвинению в выгуле собаки без поводка, но после короткого разъяснения отпустили.

Не успели эти слова сорваться с моих уст, как я с чувством вины осознал, что сказал полуправду. Я горько пожалел об этом минутном порыве. Корнелия, с её высокими нравственными принципами, никогда не простила бы мне подобного, если бы узнала, что я сознательно исказил истину.

К счастью, расспрашивать дальше она не стала, и её манера заметно смягчилась.

– Все в порядке, Персиваль, – сказала она с легкой всепрощающей улыбкой. – Мы просто больше не будем возвращаться к этой истории.

Это принесло мне огромное облегчение. За ужином я весьма оживился и развлекал дам остроумным рассказом о дебатах на недавнем заседании Физического общества. Однако, пока я поддерживал эту непринужденную беседу, мой ум бился над решением серьезной задачи.

Я твердо намеревался в следующий раз провести новый эксперимент на себе: перевести собственное тело в контратерренное состояние и досконально изучить физиологические и психологические результаты. Но случай с Ангусом показал, что попытка предпринять подобное в этом маленьком городке Новой Англии, где меня так хорошо знали, может иметь неприятные последствия.

Контратерренный человек произвел бы еще большую сенсацию, нежели контратерренная собака, случись ему привлечь к себе внимание. Я легко мог оказаться втянутым в еще более постыдную шумиху, чем в истории с терьером, а я прекрасно знал, что Корнелия и матушка никогда не простят мне, если подобное произойдет.

Поэтому я решил, что будет разумнее провести эксперимент над собой в каком-нибудь далёком месте, где меня никто не знает и где в случае непредвиденных осложнений моя личность останется неизвестной. На ум сразу пришёл огромный город Нью‑Йорк. К концу ужина мое решение окончательно выкристаллизовалось.

– Чуть не забыл сказать, – как бы между прочим заметил я, когда мы поднимались из-за стола, – на днях я собираюсь съездить в Нью-Йорк. Мне необходимо проконсультироваться с доктором МакХэтти из лабораторий Колумбийского университета по одному весьма затруднительному вопросу.

Произнося это, я успокаивал свою совесть мыслью о том, что перед возвращением и впрямь загляну к МакХэтти. Но Корнелия ничуть не заподозрила подвоха.

– В таком случае тебе понадобится моя помощь в планировании поездки, – заявила она, доставая из сумочки золотой механический карандаш и блокнот. – Разумеется, Персиваль, ты остановишься в отеле «Уотерстон» – он расположен близ Колумбийского университета и вполне респектабелен. Завтракать ты сможешь в гриль-ресторане при отеле, а что касается твоего обеда…

В своей педантичной и деловитой манере Корнелия продолжала