Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон

говорить до тех пор, пока не расписала буквально каждый час моей поездки. Я был тронут такой заботой и чувствовал немалую вину при мысли о том, что не воспользуюсь её тщательно продуманным планом.

Весь следующий день я провёл в университетской лаборатории. Я внёс несколько важнейших изменений в конструкцию контратерренного излучателя, а также сконструировал вспомогательный дыхательный аппарат для личного использования во время эксперимента.

На следующее утро я сел в поезд, идущий в метрополию. Я пребывал в необычайно приподнятом настроении, убирая на багажную полку тяжелый чемодан с оборудованием и откидываясь на спинку сиденья. Внезапно мне пришло в голову, что мое волнение вызвано простым фактом: это была первая поездка в моей жизни, которую я совершал совершенно один.

Для тридцатисемилетнего мужчины подобное признание может показаться странным. Но я провёл всю свою жизнь в этом тихом маленьком городке Новой Англии, в чьём университете мой ныне покойный отец занимал пост президента. Я без какого-либо перерыва перешёл из его аспирантуры в преподавательский состав. В тех редких случаях, когда я выезжал в другие города для участия в научных конференциях, меня неизменно сопровождала матушка.

Странное дело: несмотря на всю мою глубокую привязанность к родительнице и невесте, этим утром я был искренне рад, что ни одной из них нет рядом. В одиночном путешествии таился особый, неведомый мне ранее трепет независимости, которым я наслаждался впервые в жизни.

Когда поезд во второй половине дня подходил к Нью-Йорку, мои мысли уже были заняты поиском подходящего жилья. Главным моим желанием было подыскать какое-нибудь неприметное местечко, где я вряд ли столкнулся бы с кем-то из знакомых. Поэтому, сойдя на вокзале Гранд-Централ, я сразу же с чемоданом в руках отправился на поиски подобного пристанища.

Как всегда, оглушительный шум и грубая суета мегаполиса действовали мне на нервы. Толпы спешащих домой служащих, запрудивших тротуары и бесцеремонно толкавших меня со всех сторон, едва не заставили пожалеть о том, что я вообще задумал этот проект. Однако я собрался с духом и упрямо побрёл на запад.

К западу от Бродвея я углубился в более тихий район, застроенных обветшалыми особняками из бурого песчаника. Здесь я заметил множество вывесок, предлагавших комнаты в наём; и хотя все эти заведения выглядели довольно обшарпанными, они представляли собой именно те неприметные места, которые я искал.

Я поднялся по ступеням ближайшего дома и нажал на кнопку звонка. Пока я стоял в ожидании ответа, изнутри доносилась невообразимая какофония звуков, сочетавшая в себе звонкие раската ксилофона, мерные глухие удары какого-то тяжелого предмета о пол и хриплый лай животного.

Дверь резко распахнулась, и на пороге возникла внушительных размеров, пугающе дородная женщина средних лет, чьи соломенного цвета волосы в полном беспорядке обрамляли багровое лицо.

– Если ты очередной разносчик – уноси ноги подобру-поздорову! – крикнула она. – А если нет, чего надо?

Я приподнял шляпу.

– Я, уверяю вас, не разъездной торговец. Вот моя визитная карточка. Я ищу подходящее жильё и увидел вашу вывеску.

Она лишь мельком взглянула на карточку.

– Комнату, значит, ищешь? Ну, у меня есть две хороших. Только сначала ответь: какой у тебя номер?

– Номер? – растерянно повторил я. – Боюсь, я не совсем…

– Никаких номеров со змеями или голубями в моём доме, – твердо отрезала она. – Собак, кошек или тюленей я еще готова терпеть. Но змей и голубей – ни за что!

– Боюсь, здесь возникло какое-то недоразумение, – растерянно запротестовал я. – У меня нет вообще никаких животных. Я доктор физических наук…

– А, фокусник, значит? – заявила она, к полнейшему моему замешательству. – Работа-то сейчас есть?

– Что ж, по правде сказать, у меня сейчас своего рода отпуск… – начал было я.

Она оборвала меня понимающим кивком.

– Значит, без ангажемента? Ну ладно, плата здесь вперед, сразу предупреждаю.

– Это меня вполне устраивает, – заверил я. – Если вы позволите мне сначала посмотреть комнаты…

– Заходи, – отрывисто бросила она. – Я миссис Мартинсен. Наверх по лестнице, Док.

С некоторым опасением я последовал за ней по довольно темной лестнице. Навстречу нам спускался пухлый, круглолицый мальчуган, уставившийся на меня с нескрываемым любопытством. Поскольку я всегда питал слабость к детям, я дружелюбно погладил его по голове.

– Идёшь поиграть, дружок? – весело спросил я его.

К моему изумлению и замешательству, ребёнок сунул в рот сигару, прикурил её и ответил густым, глубоким басом.

– Ага, поиграть… на скачках, – пророкотал он и беспечно зашагал дальше вниз по лестнице.

Хозяйка расхохоталась, заметив моё изумление.

– Это Полковник Кроха, он сейчас выступает на Кони-Айленде, – объяснила она.

Только тогда я понял, что этот пухлый малыш на самом деле был взрослым мужчиной-лилипутом. «Определенно, это весьма странный дом», – подумал я.

Наверху лестницы мы столкнулись с ещё одним явлением, едва ли менее странным. Тюлень, хрипло лая и шлёпая ластами, стремительно пронёсся мимо нас по коридору.

– Это всего лишь Сэмми, – заметила миссис Мартинсен и со вздохом добавила: – И всё же я бы предпочла, чтобы мистер Корвин не выпускал его в коридор.

Следуя за ней в некотором оцепенении, я заглянул в одну из соседних комнат и увидел поразительную картину: молодой человек в розовых трико с необычайной ловкостью подбрасывал в воздух молодую даму, одетую так же. Из другой комнаты доносились громкие звуки ксилофона.

Теперь я начал понимать, что невольно угодил в пансион, облюбованный в основном лицами театральных профессий. Для доктора физических наук это окружение казалось довольно чуждым, однако я рассудил, что для моих нынешних целей это идеальное, совершенно неприметное убежище.

Миссис Мартинсен отвела меня в самую дальнюю комнату дома – небольшое помещение, обставленное весьма разнородной мебелью.

– Шесть долларов в неделю за эту, Док, – объявила грозная женщина. – Ванная впереди по коридору. В комнате не готовить и бутылки из окон не швырять.

В тот момент я решительно не мог взять в толк, с чего бы ей опасаться, что я стану избавляться от стеклянной тары через окно. Я заверил её, что комната меня устраивает, и заплатил за две недели вперёд.

Комната, конечно, выглядела убого по сравнению с безупречной спальней из клена у меня дома. Но здесь я мог провести эксперимент на себе, не боясь постыдной шумихи.

– А теперь – за работу! – пылко воскликнул я. – Думаю, уже сегодня вечером я смогу провести первое испытание на самом себе.

Я