Между водой и камнем - Тимофей Иванов

солнца, создающих блики на синей воде. Невольно аж вспомнился тот самый знаменитый монолог из «Достучаться до небес». Сюда определённо стоило приехать. И уж точно мне отсюда не хотелось уходить.

— Красиво — проговорил Винсент, будто вторя моим мыслям.

— На небесах только и разговоров, что о море — произнёс я — Смотря на него, трудно не понять почему.

— Не слышал, чтобы жрецы так говорили — заметил рыцарь.

— Это сказал человек, который был гораздо мудрее тех жрецов — отозвался я — Ладно, надо двигаться вперёд. Тут можно пол дня простоять, а мы собирались в этот раз ночевать в таверне, а не на камнях.

— Твоя правда — кивнул мой товарищ.

Остальные промолчали. Румил и Цалина числились слугами и им вроде как не положено было болтать при господах, Вирум вообще не очень-то уютно чувствовал себя в нашей компании и парня можно понять. Сначала попал в переплёт, потом выхватил изгнание с неясными перспективами и кучей магических клятв. Конченным дебилом юноша не был и осознавал, что для Акани он куда выгодней в мёртвом виде, чем в живом, а Винсент друг Ревнанта. На словах-то всё хорошо, но мизрикордия всегда может решить проблему кардинально. Мы с рыцарем конечно поговорили с парнем и заверили его, что не собираемся его убивать и если он будет добросовестно служить, то всё у него будет нормально. Особенно если кровью искупит смерть служанки, с которой всё было довольно мутно. То ли он действительно её так неудачно толкнул, что она покатилась по лестнице с летальным исходом, то ли поработала магия. Но до конца нам парень похоже не поверил. Может его лучше было бы отправить в какой-нибудь монастырь и забыть… Но Монтилио слишком резко протестовал против этой идеи, опасаясь что жрецы могут подобрать ключик к ритуальным обетам. А про идею с «железной маской» я промолчал. Во-первых у французов всё как-то паршиво закончилось, а во-вторых всю жизнь гнить в казематах до самой смерти — это как-то слишком. Лучше уж мизрикордия. Так и то гуманнее.

В Комвиф мы въехали когда солнце почти село, едва успев до закрытия ворот. В иной ситуации барс мог бы стать проблемой, но наличие благородного человека решало её само собой, с добычей вокруг крупного населённого пункта дела обстояли паршиво, а жрать огромному кошаку хотелось, причём прямо сейчас. Он даже был готов ради этого терпеть запахи крупного города-порта. Искать трактир ближе к центру Комвифа было откровенно лень, так что мы вскоре завернули в первый попавшийся, с вывеской в виде морского коня и я спросил у работяги в его дворе:

— Доброй ночи. Есть ли свободные комнаты?

— Как не быть, господин маг? — улыбнулся бородатый мужик — Как раз вчера два рыцаря съехали, так что всё для благородных господ имеется.

— Спасибо, добрый человек — кивнул я и кинул ему медную монету.

— И вам спасибо — поклонился он мне, немного опасливо косясь на Ахилла. Впрочем реакция обычно была сильнее, видимо в портовом городе народ ко многому привычен. Но как бы там ни было, мужик продолжил — Только вы это, аккуратнее. У нас ватага наёмников квартирует, они бывают буйные.

— С каких пор солдаты удачи могут что-то сделать рыцарям? — приподнял бровь Винсент, спрыгнув с коня.

— Так у них предводитель тоже рыцарь, из тех что на берегах дозорами ходят — развёл работяга руками.

— Примем к сведенью — кивнул я ему, передав повод Белогривки — Обиходь лошадей.

— Это как скажите — вновь поклонился он, приступив к делу.

Мы же вскоре вошли в корчму и в нос тут же ударил запах вина, жаренного мяса и специй. Сам же зал был заполнен дай Мать Природа наполовину. В дальнем углу, у лестницы наверх за двумя длинными столами и правда сидели вояки общим числом в двадцать пять человек. Примерно половина была ветеранами, некоторые даже успели поседеть, остальные оказались заметно моложе. Возможно отряд недавно вырос. Ну или восполнил потери, в жизни всякое бывает. В противоположном конце зала была явно купеческая компания, но совсем небольшая, что странно. Во-первых торговый люд обычно путешествовал караванами, ну или на судах. А во-вторых селится предпочитал кучно, так безопаснее. В городе разбой обычно не практикуют, но получать по мордам от тех же наёмников тоже удовольствие сомнительное. Однако там судя по всему были лишь купец, его приказчик и четверо слуг. Причём вид они имели не слишком весёлый. Остальные собрались ещё меньшими кучками.

Мы же подошли к стойке трактирщика и Винсент проговорил:

— Нужен постой для трёх благородных и двух слуг.

— Это можно — отозвался немолодой мужик с внушительным пузом — Только вы б зверя убрали.

— Не переживай, мой друг в зале гадить не будет, зато наест у тебя за четверых — усмехнулся я, апеллируя к жадности работника общепита.

— Ну если только так — не очень уверенно кивнул он — Ужинать будете?

— Естественно — улыбнулся рыцарь — Неси побольше мяса и вина.

— Сейчас всё будет — отозвался трактирщик.

В этот момент из-за стола солдат удачи раздался крик:

— Свет меня задери, я допился или тут и правда гигантский кошак⁈

— И правда — повернулся я к крикуну, крупному мужику с проседью в нечёсаных волосах и топором на поясе — Но если ты задаёшь такие вопросы, похоже самое время притормозить со стаканом.

— Не тебе мне указывать, сопляк — набычился тот — Или в рыло своё свиное захотел?

Я мысленно скривился. На Земле таких бухариков можно было бы просто посылать в задницу, но здесь всё несколько по другому. Меня оскорбили, причём сильно. За это надо давать ответ и пожёстче. Если проглочу оскорбление, то считай с ним согласился да ещё и трусом оказался. Или блаженным, что не многим лучше. В конце концов Винсент меня в бою видел и в банальную ссыкливость не поверит, а вот во второй вариант вполне может. Терять же его доверие не хотелось. А вот желание сломать лицо крикуну присутствовало. Какому вообще мужчине может подобное понравится и он не захочет забить оскорбление в чужую глотку вместе с зубами? Разве что куколду.

— Много слов для того, кто не боится славно помахать кулаками — демонстративно усмехнулся я, смерив его взглядом — Или ты только болтать по пьяни горазд?

— Сейчас я тебе покажу на что я горазд — ощерился мужик, вскакивая с лавки и кладя руку на топор.

— Оставь оружие, Клод. Мажонок ясно сказал, что ищет не крови, а доброй драки. Так что