Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла - Анна Крылатая

4. Всем богатырям по сапогам, а Мышке по заслугам

Внезапно со всех сторон богатыри загомонили:

— Повыше подыми!

— Не видно ж!

— Всем покажь!

Бородатый мужчина цыкнул на остальных и, присев передо мной на колено, подставил руку ладонью вверх:

— Будь любезна.

Слабо понимая, чего от меня хотят, я, шатаясь, перебралась на руку. И пока он тяжело поднимался, заходившееся сердечко начало успокаиваться. Не похожи богатыри на тех, кто собирается причинить вред крошечному существу, хоть и не такому уж безобидному, каким оно казалось. По крайней мере я себя пыталась убедить и в первом пункте, и во втором.

Мужчина выпрямился и показал меня остальным. С разных сторон послышались восхищённые ахи, да цоканья. А пока все пялились, как мыши на крупу (ха-ха), я их сосчитала. Ровно тридцать три богатыря. Тридцать четвёртый держал меня.

— Спасибо тебе, Мышка-Наружка! — вдруг выдал мужчина. Я сощурилась:

— За что же это... Черномор?

Богатыри начали удивлённо восклицать, а дядька поражённо спросил, поглаживая бороду:

— Никак знаешь меня?

— Как не знать такого добра молодца? — чуть польстила я. — Славная дружина у тебя, все богатыри, как на подбор. И сила, и удаль молодецкая за версту чуется! — а про себя добавила «как и удушливый запах пота». Всё же, нюх у меня был получше человеческого. Царевич вот за собой следил, чем вызывал ещё больше уважения.

Дядька довольно захохотал, и его дружина вторила своему воеводе. У меня в ушах зазвенело от этого шума, поэтому я прижала их, дожидаясь окончания пыток.

— Выходит, правду о тебе толковал Святополк! — выдохнул Черномор. Я сморщила нос. Вот же сплетник! Когда он только успевает со всеми поболтать?! — Ты всё про всех знаешь, а скромность не позволяет признать свою заслугу. Хороша, Мышка-Наружка! Ой, хороша!

Я смутилась от простых и таких открытых комплиментов, поэтому промолчала. Дядька сам продолжил:

— Спасла ты царевича нашего от приворота колдовского. Мы уж думали, поколотить его придётся, чтобы дурь выбить. А ты ловко как всё обернула! Р-р-раз — и готово! Хотим отблагодарить тебя за это от души и одарить от сердца.

Ужаснувшись тому, что могло ждать моего Никиту, я кивнула:

— Благодарность вашу принимаю, а вот даров мне не надобно. Не за этим дела делаются.

— Ох, скромна! — искренне восхитился Черномор, продолжая наглаживать бороду свободной рукой. — Так знай же, Мышка-Наружка, что мы вовек не забудем твоей доброты.

— Главное, царевича защищайте, — попросила я.

— А как без этого-то? — удивился дядька. — Живота своего не пожалеем, но Никитку твово сбережём!

Если бы мыши могли краснеть, я бы уже тут сгорела со стыда. Какого Лешего они царевича мне приписывают?! Это тоже им Святополк наплёл?! И почему никого, кроме меня, не смущают отношения между человеком и мышью?..

Я прочистила горло и строго сказала, встав на задние лапки:

— Только вот никаких глупых героических смертей! Царевича защищайте, но и про себя не забывайте! Спину товарищу прикрывайте, с поля боя вытаскивайте, а при надобности — бегите от врага прочь. Вы мне тут живые и здоровёхонькие нужны, как и семьям своим. Всё ли ясно?

— Всё, матушка! — хором гаркнули богатыри, отчего у меня снова в ушах зазвенело. Эти здоровенные лбы все, как один, поклонились мне в пояс. Я посмотрела на дядьку. Черномор вытирал слёзы:

— Ох и светлая ты душа, Мышка-Наружка. Великая. Не ошибся царевич с выбором. Править вы славно будете.

— Так, стоп! — пискнула я. — Вы мне Евдокию Красно Маковку хоронить не вздумайте! Оклемается царица, да ещё шею вам намылит за такие речи.

— Молчу-молчу... — прошептал Черномор, зажимая себе рот.

Я вот вроде и злилась, но такое единодушное принятие от дружины Никиты мне очень льстило. Беспокоилась я за них от всего сердца, они это чувствовали и добром отвечали. По крайней мере за спину своего царевича можно было не переживать — прикроют.

— Ох, кстати! — вспомнила я о своей задаче. — Посоветуй, кому я тут могу доверить жизнь царицы?

— Так Фёдору моему, — не задумываясь ответил дядька. — Сын мой младшой. Рано ему на войну покамест. Но силушки Федьке не занимать. Командуй им, как вздумается.

С богатырями мы расстались добрыми друзьями. Я пожелала им счастливого пути и удачной битвы и отправилась искать царевича. Ехать ему нужно было. А нам — прощаться.

Никита ждал меня у комнаты своей матери. Её он успел поцеловать, Зоряне и Святополку напутствие сказать, теперь вот я осталась. Царевич ещё только начал приседать, выставив руку, как я уже оказалась там.

Мы молчали и смотрели друг на друга. Человек и мышь. Царевич и простая девица, которая уже не девица, да ещё и не простая. Молчали, потому что не знали, о чём говорить — важное наспех не стоило, а неважное всё уже было сказано.

— Иринушка!

— Никитушка!

Выдали и смолкли.

— Кушать только не забывай, — внезапно попросил царевич. Я весело хмыкнула:

— Приедешь, а тут тебя хомяк ждёт.

— Меня ждёт, — повторил Никита. — А это самое главное.

Я погрустнела, но сказала твёрдым голосом:

— Самое главное, чтобы ты вернулся. А тут тебя не только хомяк, но и матушка будет ждать.

Царевич кивнул с самым серьёзным видом. Мне показалось, что он хочет ещё что-то сделать, но не решается. И это явно не просьба укусить за ушко — не след миловаться перед дальней дорогой.

Никита ласково и медленно провёл пальцами по моей спинке, будто бы запоминая каждый изгиб, потом опустил меня на пол и пошёл прочь не оглядываясь.

— Скатертью дорога, любимый... — еле слышно прошептала я, смахивая горючую слезу. Он скрылся за поворотом, а я глубоко вдохнула, вбирая в себя боль разлуки, силу, подаренную богатырями, тихое благословение матушки-Руси, и пошла к царице. Меня ждала очень важная задача!

5. Мышке не веришь — болезнь не одолеешь

В комнате Евдокии изменений не было — царица не приходила в себя, но будто бы дыхание её выровнялось. Хотя, возможно, я просто очень хотела поверить в улучшение... С другой стороны, без в чудеса как-то скучно жить в сказочном мире, где эти самые чудеса встречаются на каждому шагу.

Убедив себя в том, что нельзя сдаваться, даже не попробовав, я рассказала Зоряне о своём плане — вынести Евдокию на землю и попросить помощи у матушки-Руки. У девицы глаза загорелись от предвкушения! Она на радостях чмокнула меня в макушку и убежала звать на помощь тех, кто поможет нам. Мы остались со Святополком охранять царицу.

— Мышка-Наружка Периметровна, — позвал Волк. Когда я повернулась, он спросил: — Отчего так на