Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Это как? — отец Капитон, видимо, был не на шутку взволнован. — Если вы ему ничего не говорили, откуда тогда он меня знает?

— Может, Никита с Добрыней ему тебя описали? — высказал предположение Леонид.

— Они тоже меня как отца Антиохия знали.

— Тогда не знаю, — подвёл итог размышлениям на эту тему епископ. — Меня другое больше волнует. Откуда он про ключ власти узнал?

Пауза. Видимо, переглядываются там они.

— И что нам теперь делать? — это опять Леонид.

— После явления иконы чудотворной народ явно за Ярославом идти готов. Если уж и Илия с ним, — это Капитон. — Может, тогда нам не стоит слушать Горемысла и поддерживать Святополка в его притязаниях на киевский стол?

А митрополит, интересно, знает, что братство ранее за Святополка тему тянуло? Или его в неведении держали?

— У Болеслава войско — не чета Ярославову. Если битва будет, поляки точно верх возьмут. Тут Горемысл прав, — продолжил Леонид. — Если только Ярослав не успеет новые отряды варягов нанять для защиты Киева.

— Погоди с Ярославом, что нам с Илиёй делать? — опять вступил Капитон. — Ты амулеты на нём видел?

— И что? Обычные старые обереги.

— В том-то и дело, что не обычные. Отец Анатолий? А ты чего молчишь? Ты же у нас видящий! Что скажешь?

Пауза. Видимо, старец пытается как-то сформулировать мысли так, чтобы и меня не подставить, и самому не подставиться.

— Князь Илия — очень необычный молодой человек, — наконец выдал он. — Я бы советовал к нему прислушаться.

А вот это уже было лишним. Совета по этому поводу от него, похоже, никто не ожидал.

— Ты, отец Анатолий, в братстве уже давно и иногда даже дельные мысли излагаешь. Но кого нам слушать, а кого нет, мы сами решать будем. Твоё дело — видеть суть человека. Врёт он нам или нет, — епископ Леонид говорил хоть и спокойно, но явно был раздражён.

— Так а что он там соврать-то мог, коли он на ваши вопросы и не отвечал вовсе?

Опять пауза. Все пытались, видимо, заново переосмыслить нашу беседу. Отвечать вопросом на вопрос я тоже хорошо умею.

…

Я вышел на улицу, и вокруг меня сразу сомкнулись мои провожатые. Народ на улице расступался и кланялся. Некоторые крестились при виде знамени, которое впереди нас нёс прапорщик. Варяг был безмерно горд порученной ему задачей и не собирался передавать стяг никому другому.

Значит, пока с братством не договорился. Ну, не беда. Главное — процесс уже пошёл, и в Киев, по слухам, начали стекаться паломники из окрестных деревень, дабы прикоснуться к иконе чудотворной. А там и у братства по отношению ко мне мнение поменяется. И не нужно будет никому опять никакие печати Творца демонстрировать, дабы не вызывать лишний религиозный ажиотаж.

Только вот ажиотаж, похоже, уже возник и так.

У ворот моего постоялого двора скопилась небольшая толпа весьма таких хорошо одетых мужиков и баб. Никак, гости пожаловали с визитом вежливости. Ну и что, что не званые. Тут с этим было проще. Не надо даже напрашиваться — просто пришёл и всё. А принять гостя — дело богоугодное. Так что придётся как-то выкручиваться.

Едва завидев издали мой кортеж, толпа зашевелилась, и вперёд вышли двое ярких представителей старых родов, которые совсем недавно на пиру у князя поднимали тосты за моё здоровье. Может, они просто опохмелиться зашли? Но нет, вон и девок с собой притащили. Дочерей, похоже. Свататься, что ли, привели? Или сперва просто чисто посмотреть?

Я всем приветливо улыбнулся и помахал рукой. А сам лихорадочно соображал, чем мне их кормить и поить. Корчма же у меня не работает пока. Только дружина да работники мои там питаются. А тут гости не простые, их обычной кашей не покормишь, обидеться ещё могут.

— Колыван, — проговорил я тихо в амулет, незаметно зажав его в руке. — Ты видел, что к нам тут гости пожаловали дорогие? Чем кормить будем?

— Княже, — прошуршало из амулета, — я уже послал на торг за двумя поросями, скоро будут. А пока сбитнем можем их угостить и калачами медовыми.

— Ну, хоть что-то!

Я улыбнулся и пошёл по рукам. В прямом смысле, руки пошёл пожимать гостям дорогим. А они и впрямь мне дочек своих представлять начали наперебой. А я всё пытался вспомнить, когда это я вчера на пиру у князя сболтнул, что не женат и ищу себе невесту. И не вспомнил.

— Не говорил ты ничего такого, — подтвердила мне Ника. — А вот князь сболтнул, находясь уже в подпитии, что за такого молодца теперь надо обязательно «прынцессу заморскую замуж звать». Это прям цитата, если что.

— Ну, дядя, угодил. И как теперь от них отмахиваться? Обидятся же?

— А ты женись сразу на всех. Тогда никто и обижаться не будет.

— Очень смешно! — я вздохнул и сделал широкий жест рукой, приглашая всех в корчму.

— Ульрих, — подозвал я десятника, — никого больше не пускайте. И за порядком следи.

— Само собой, княже, — кивнул варяг и пошёл расставлять людей.

Ну, значит, сегодня делаем день открытых дверей. Придётся корчму раньше времени запускать в работу.

…

Я сел за дальний стол, по-прежнему мило улыбаясь. У меня как будто юбилей был, все такие радостные и отзывчивые вокруг. И девки такие румяные и аппетитные во всех местах, и глазки мне так строят.

Городской старейшина Валаам Тихий с женой и тремя дочерьми периодически метал из глаз молнии в сторону Романа Рощина, одного из богатейших мужей Киева, который тоже решил подсуетиться и протолкнуть хотя бы одну из двух своих великовозрастных дочек поближе к княжьей постели. Конкуренты так и сверлили друг друга недоверчивыми взглядами, пока представляли мне своих красавиц, и подарки дарили. А красавицы были как на подбор: бровями чёрные, косами длинными, румяные, как «Марфушеньки-душеньки», и талиями в два обхвата. Прям кровь с молоком. По местным представлениям о красоте и достатке у меня просто не было никаких шансов отказаться от такого заманчивого предложения.

Потом я вдруг встретился глазами с выглянувшей из кухни Еленой. Матрёна с её ревностью как-то сразу вышла в аутсайдеры этой гонки за моё мужское достоинство. Подумалось, что Елена ведь так хорошо умеет работать ножами… Я встряхнул головой, отгоняя это жуткое наваждение, и опять улыбнулся гостям. Но уже как-то без прежнего благодушного настроения. Ничего личного. Это политика.

Девки Ваньшины из кухни уже натаскали на столы кружки и разлили сбитень. А красавицы румяные потянулись за свежими кренделями с мёдом.

— Дорогие мои! — я встал наконец