Сон Разума - Михаил Француз

Их было много. И все смотрели на меня. Я чувствовал их взгляды и их потоки внимания. Они вливались в меня ручейками теплой живительной энергии. Дарили мне удовольствие, наполняли силой. Заставляли плечи разворачиваться шире, голову подниматься выше, а улыбку на лице расцветать шире.

В связи с этим, в голову даже пришла интересная, немного хулиганская мысль — каждый подготавливает поле боя по-своему: одни мухлюют с погодой, разгоняя тучи, другие… собирают толпу и устраивают Шоу! И та хмурая четвёрка Даровитых, что двинулась из общей толпы мне навстречу, даже без учёта «петель», уже проиграла, позволив Борису собрать здесь всех этих зрителей, ведь каждый из них — буквально, как «живая батарейка» для меня. Их внимание даёт мне силу!

Я напоказ поцеловал Алину в щёку и отпустил её к гостям. Сам решительно двинулся к хмурой четвёрке.

— Олаф, Душан, Кардона, Уецкэйотл, — спокойно перечислил их с улыбкой, ставшей из просто весёлой, издевательской, презрительной и холодной. — Все здесь. Отлично. Не будем терять времени.

— С нами ещё четверо, — остановил собравшегося уже отвернуться и зашагать в сторону поля меня Олаф и повёл рукой в сторону четырёх таких же хмурых мужиков в дорогой одежде, что стояли слева от него.

— В кассе уплочено? — живо поинтересовался я. Ещё четверо — это ж ещё четыре ляма лично моих денег! Дождавшись его подтверждающего кивка, я ярко улыбнулся. — Отлично!

— Дерёмся насмерть, — мрачно предупредил меня Олаф. — В случае нашей победы, Титул получаю я.

— И право принимать Вызовы от других желающих, — не смог отказать себе в желании сделать маленькую гадость я. Олаф, услышавший эту фразу, посмурнел ещё больше, но всё-таки кивнул, соглашаясь, что и это тоже.

Ну, с другой стороны, не зря же он приволок с собой всю эту группу поддержки? Не против меня же одного! Видимо, по его первоначальному замыслу, прозрачному, как вода в горном ручье и прямолинейному, как булыжник, лежащий на его дне: сначала они должны были здесь, на этом полигоне, вынести меня, после чего, тем же составом подавить всех, кто решился бы им бросить новый Вызов.

В принципе, замысел верный, простой и логичный, ведь «к Власти рвутся бандой» — это правило работает так же надёжно, как и закон всемирного тяготения. Вот только, виделись мне в нём некоторые нюансы. Например: кто сказал, что другой, не менее мощной банды не найдётся здесь? У местных? Князей-то тут сегодня собралось ничуть не меньше пары десятков… Но, с другой стороны, мне-то какая разница? Есть ли у него «контрплан» на случай такого развития событий, нет ли? Пусть, даже и есть — он, всё равно, сегодня останется здесь вместе со всей своей группой поддержки. И не принципиально, какое это будет по счёту «сегодня».

Не знаю, наверное, Олаф что-то прочитал по моему взгляду. Или, может быть, я неосознанно на него слегка надавил Менталом, но он помрачнел ещё больше.

— Выдвигаемся, — заявил я достаточно громко, для всех собравшихся рядом. — Закончим с вами побыстрей, я ещё Алине потанцевать с ней обещал.

После чего, стремительно взмыл в воздух без лишних эффектов, даже таких, как лёгкий порыв ветра, присущий подобным полётам Воздушников.

* * *

Знакомая уже площадка в центре полигона. Перерытая, с торчащими из земли сотнями острых металлических пик, частично срезанных, частично переломанных. С так и оставшимся стоять на ней расколотым пополам «железным человеком», которого создал Князь Белозерский, а раздолбил я.

Искать другую мне было откровенно лень. Тем более, здесь уже трава и прочий бурьян были выжжены, вытоптаны, примяты, а в других местах — нет, и заросли могли доходить чуть не до пояса.

Я завис над ней в воздухе. Приподнял левую руку с растопыренными пальцами и замер, глядя вниз. А там весь металл разогрелся и потёк, став послушным и податливым моей воле.

Все пики растеклись, остаток доспеха поплавился. Затем это всё слилось в единую массу, которая вытянулась блинчиком и прильнула-прижалась к земле, зашипев на ней и быстро остывая.

Десяток секунд, и внизу ровная, как стол, круглая металлическая платформа, впаянная в землю. Гораздо более приятная и удобная, чем взрытая земля. А ещё… она гораздо больше напоминала сцену и подходила для Шоу. На меня же смотрят!!

И это было действительно так: в небе, вокруг летало больше десятка разных беспилотников с камерами, фиксирующих и передающих на установленные в «зрительском секторе» большущие экраны каждое моё действие, каждое движение. Вплоть до выражения моего лица! Благодаря этому, питавший меня поток внимания не ослабевал.

С другой стороны, здесь людей было намного меньше, чем тридцать пять тысяч, так что, голова моя, пока что, была на месте и с возбуждением, даруемым этим потоком, я справлялся.

Окинув взглядом своё творение, я решил, что стоит к нему добавить ещё штришок: двинул рукой, и вся поверхность площадки стала ребристой, в точности такой, как делают на металлических полах и лестницах, чтобы ноги на них не скользили.

Только после этого я опустился на площадку сам.

Ещё почти через полминуты сюда же опустились и восемь моих противников, которых принёс по воздуху Одарённый Воздуха, входивший в их состав.

Стоит заметить, что опустились они не абы как, а сразу с восьми сторон от меня, заранее окружая и получая для себя тактическое преимущество. Напротив меня, лицом к моему лицу оказался Олаф, как формальный лидер всей этой шайки.

Сзади, в «слепой зоне» притаился Авкапхуру, который уже начал готовить в левой руке свою поганую мокрую «плеть», которую Катерина называла «Путь обречённости».

Откуда я это знал, он ведь был вне зоны моей видимости, за спиной? Во-первых, у меня совершенно буквально глаза на затылке: пара капель на волосах, которые трудно заметить, но которые передавали мне достаточно чёткое и подробное изображение того, что творится сзади. Довольно удобная опция, кстати, когда привыкнешь… жаль, привыкать пришлось долго. В первое время, когда я только начинал реализовывать эту концепцию, меня начинало тошнить буквально после нескольких секунд использования такого «одновременного» зрения. Но терпение и труд всех перетрут: постепенно довёл навык до почти десяти минут непрерывного восприятия сразу четырёх «картинок» — серьёзное достижение.

Правда, четыре — это в состоянии покоя, когда сижу в почти медитации. В движении, пока, меня хватает только на две: основную, через глаза, и одну дополнительную.