Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

все происходило словно в замедленной съемке, дрожащими руками медленно приоткрыла дверь, боясь, что она заскрипит. Но либо я сделала все аккуратно, либо так сошлись звезды, ни единого звука не раздалось.

Старик, на мое счастье, сидел у костра спиной к карете и тихо что-то бурчал себе под нос. Как можно тише поплелась в противоположную сторону, прямиком в темный лес. Ноги заплетались. И через несколько шагов, не удержавшись на ногах, я упала и больно приложилась бедром о ближайшее дерево.

Я застыла, сцепив зубы, чтобы не зашипеть от боли. Сердце от испуга было готово выпрыгнуть из груди. Услышит или нет? Если старик сейчас меня увидит, сбежать уже точно не получится. К счастью, пожилой слуга даже не вздрогнул. Либо у него были проблемы со слухом из-за возраста, либо мне в очередной раз повезло. Я осталась не замечена. И… Посмотрев вперед, прямо перед собой, увидела натянутую толстую нить с деревянными дощечками. Если бы я не упала раньше, то шум этого приспособления выдал бы меня с головой. Значит, все же везет…

Осторожно перешагнула, боясь случайно задеть преграду. Пульс просто грохотал в ушах от волнения. Но идти быстро не получалось, как бы сильно мне это ни хотелось. Так, перемещаясь от одного дерева к другому, я постепенно отдалялась от проклятых слуг, решивших меня убить. Чем дольше я шла, вернее, брела, тем сильнее становилась слабость, как и желание сесть и отдохнуть. Но понимание, что я ушла от кареты не сильно далеко и меня в любой момент могут настигнуть и убить, заставляло двигаться дальше.

Я падала и поднималась, не желая сдаваться. Когда сил идти не осталось, упав в очередной раз, я разрыдалась, зажимая грязными руками рот, чтобы меня не услышали. Уговаривая себя успокоиться и надеясь, что от страха за свою жизнь, во мне появиться хоть немного силы, попыталась ползти, помогая себе дрожащими руками. Пока окончательно не ослабев, я потеряла сознание…

* * *

— … очнулась уже наша больная!..

Голос был мужским, это я осознала сразу. Но настолько противно-сюсюкающим, что меня передернуло. Ненавижу, когда мужики пытаются разговаривать с тобой как с душевнобольным. Именно это отвращение к манере говорить помешало мне вовремя сообразить, что обращаются ко мне. Я еще пыталась сообразить, что происходит, увязать в единое целое окружающие меня ароматы каких-то трав и чего-то церковного, а мне на плечо уже легла чья-то рука:

— Леди, открываем глазки! Не бойтесь, вас никто не станет ругать!..

Ругать?!!

Услышанное шокировало еще больше, чем манера говорить находящегося поблизости мужика. Совершенно потрясенная, я непроизвольно, не задумываясь, распахнула глаза и хотела уже рявкнуть, что где бы мамочка его не нашла, он сегодня же будет уволен без рекомендаций. Но… Взгляд зацепился за маячившую перед глазами ткань, дорогущий темно-фиолетовый бархат, и резные лакированные столбики по углам. И слова застряли в горле…

Шок смыл возмущение, как летний ливень дорожную пыль. Немного успокоившись, я уже внимательнее осмотрелась по сторонам. И сглотнула. Бархат оказался балдахином над кроватью. Или как там правильно называются эти драпировки над кроватью. Я сама лежала на необъятных размеров кровати, утопая в кружевах и бантах. А мне в лицо умильно заглядывал весьма примечательный персонаж: мужчина, лет пятидесяти, с короткой холеной бородкой или слишком запущенной небритостью, мягкой линией рта, карими печальными глазами обиженного теленка и довольно мясистым носом.

— Леди?.. — не дождавшись от меня реакции, снова засюсюкал этот тип, вызвав у меня новый приступ острого неприятия. — Как вы себя чувствуете?.. Что помните?.. Кушать или пить хотите?.. А вы меня вообще видите?.. — чуть нахмурившись, еще сильнее склонился надо мной этот тип. — Слышите?..

Почти одновременно в его последним вопросом я фыркнула в ответ:

— Вы б еще рукой у меня перед лицом помахали, чтобы уж наверняка знать, вижу ли я вас! — Тип раздражал безумно. — Кто вы? И…

Я хотела спросить, где я нахожусь. Но память внезапно подкинула сценку в лесу и подслушанный разговор неприятных слуг. И мне стало страшно: а что, если они меня нашли и по какой-то причине, да вот тот же старик настоял, вернули обратно, к «хозяину»? Как бы со всем этим разобраться?..

Пауза, вызванная моими раздраженными репликами, длилась недолго. Я даже не успела решить, какой линии поведения придерживаться, чтобы добыть хоть какие-то сведения. Тип, сюсюкавший со мной, словно я какая-то дурочка, обиженно поджал губы и задрал нос:

— Лорд Петрониус Тервиале, личный целитель его светлости, герцога Инглориона!

Это было сказано с таким пафосом, с таким надрывом, словно я по замыслу говорящего должна была немедленно вскочить и упасть ниц. Появилось ощущение, что я вместе с мамой уселась смотреть один из ее любимых исторических сериалов. А еще слова этого лорда, я не могла этого не заметить, явно были рассчитаны на узнавание. Вот только мне имя герцога Инглориона ни о чем не говорило!

— М-да-а-а… — промямлила неуверенно. Куда меня вообще занесло? И реальность ли это? Или я плаваю в собственных глюках, лежа под капельницей в реанимации?

Лорд Петрониус Как-Его-Там сообразил, что имя герцога мне незнакомо. И удивленно покосился.

— Леди, а как зовут вас? К какому роду вы принадлежите? Кому сообщить и куда о вашем местонахождении?

Хорошие вопросы. Знать бы еще, что на них отвечать.

— Меня зовут Стефания…

— Стефания?.. — нетерпеливо подхватил Петрониус. — А дальше?.. — подтолкнул он меня, видя, что я снова замолчала. — Как вашего отца зовут? Или, может быть, у вас есть супруг?

На слове «супруг» в душе что-то слабо всколыхнулось. То ли какая-то радость, то ли отвращение. Я не смогла разобрать и озадачилась. Чтобы это могло значить? У меня амнезия? Как в сериалах? А с чего бы? Впрочем, на этом можно попробовать сыграть. Может, получится разобраться, куда я влипла до того, как… Как что, я не смогла решить. Более того, я была уверена, что по жизни являюсь смелой и решительной особой. Но здесь почему-то как по заказу глаза наполнились слезами. И я невольно всхлипнула:

— Я… кажется… не помню… — проныла я, кожей ощущая, насколько фальшиво это звучит. Вот только Петрониус почему-то мне поверил. Или сделал вид, что поверил:

— Мда-а-а-а… Кажется, господин герцог был прав. Вы слишком долго пролежали в лесу. Видимо, слишком переохладились, вот память и отшибло. Ничего, — решительно добавил он, уверенно распрямляясь. Я и не таких ставил на ноги, леди Стефания! Вам не о чем волноваться! Господин герцог заверил меня, что вы будете находиться под его крышей и его защитой столько, сколько потребуется для того, чтобы вы полностью