Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

не стесняются в проявлениях эмоций. При этом извращений, типа свингерства, нет, образовываются крепкие пары, иногда с двумя женщинами, но это, скорее исключение. Многие женщины еще пытаются предохраняться, но Асобист грозился выдавать презервативы под роспись, а таблетки запретить, убеждая, что время для детей уже настало, а все противозачаточные уже изжили свой срок хранения. Вот только и без нотаций бывшего главы общины беременных было предостаточно. Пусть и в таких условиях, но жизнь продолжается, и дети – наше все!

Что же касается наших отношений с Ингой, то это особый случай. Дело в том, что до знакомства со мной, как утверждает ее непосредственный командир, девушка не имела отношений ни с одним мужчиной. И это в сугубо мужском коллективе отряда специального назначения. Да при ее то привлекательной внешности.

Проблема была в том, что Ингу еще в шестнадцать лет изнасиловали в изуверской форме – девочка два дня находилась на грани жизни и смерти. Ни работа психологов после, ни попытка замужества, не смогли вернуть Инге желание любви и близости. Занимаясь всю жизнь спортом, Инга стала еще больше уделять внимания единоборствам и ходить в тир. Таким образом она готовилась поступить в так называемый «университет спецназа», где и нашла призвание.

И сейчас мы томно смотрим друг на друга, гуляем, разговариваем, даже уже целуемся, не отходим друг от друга ни на минуту, но спать идем в разные комнаты. Я уже с ума схожу от желания, даже подумывал оторваться с одной из симпатичных крестьянок, что томно вздыхает, когда я прохожу мимо, но не смог даже взять ту за руку. Вот и мучаемся, но прогресс все же есть.

- Ты вот что сделай, Видок, - я переключился от неги воспоминаний и проекций образа Инги и решил поговорить о самом главном.

Боец остановился и смотрелся в мое лицо, сразу подобравшись. Мне говорили, что, как только я начинаю говорить о действительно серьезных вещах, выражением лица становлюсь похож на Асобиста, и появляются волевые нотки в голосе. Да и сам я чувствую, что могу управлять людьми, вот только опыта и авторитета маловато, но над этим работаем.

- Ребята рассредоточитесь-ка, - толи скомандовал, то ли попросил Видок. Ребята из охраны поняли ситуацию и отошли так, чтобы не слышать разговор.

- Я пойду в рейд, есть необходимость на месте осмотреть деревни империи, понять их экономику, социальные отношения, да много чего можно заприметить, найти слабые места, - я запнулся, осознав, что начинаю даже говорить словами Асобиста, Видок так же тоскливо улыбнулся.

- То есть, если ты говоришь об этом, значит, коррекция плана твоего дружка Жеки все же будет? – спросил Видок.

- А ты прозорлив! - скупая улыбка чуть проступила на моем лице.

- Куда нам до вас-то! - в тон мне ответил боец.

- Ты останешься, - сказал я и остановился, так как и Видок стал как вкопанный и пристально на меня посмотрел, выражая недоумение. Я продолжил. – Тебя в поле уже есть, кем заменить, тот же Грек, да и Афина, то есть Инга, могут вести группу. Нас очень настойчиво выпроваживают из города.

- Ты думаешь, что Зам хочет сдать поселение императору? – Видок задумался, потом развел руками и продолжил. – Да нет, даже он без боя сразу вот так не сдаст весь город. Бойцы у нас есть, ресурсы имеем, зачем сдаваться?

- Ты мыслишь своими категориями воина. Тут другая психология. Зам не чувствует себя уютно на своем месте, он исполнитель, что прикажут, то с маниакальным рвением исполнит, но сам он банально теряется в принятиях решений. При этом, что для меня удивительно, уцепился за трон и обзавелся соратниками. Император же хитер, мог просто пообещать тому, что все будет как прежде, изменений в социуме не будет, никакого рабства, развитие в кооперации с империей, да много чего. Нужно только сдать поселение и все, - сказал я и взял паузу, чтобы собеседник обдумал полученную информацию.

- Домыслы, Стас, домыслы, Зам с первого дня в общине, - задумчиво произнес Видок.

- У него рация мощная, со множеством каналов, та, которая лежала на столе во время совещания, была переведена на прием канала, который спокойно принимает на тридцать километров. С кем он там общался? Знаю точно, что Алешкевич сегодня вообще забыл рацию в своем блоке, другие, кроме как армейцы не пользуются дальней связью, как правило. А еще дальних рейдов уже две недели нет, да и не курирует он силовиков, это твоя работа, а в тридцати километрах можно очень даже напрямую получать указания от императора. Тебе же сообщали, что утром птичкой засекли непонятные позиции в лесополосе на севере? Ты еще хотел послать туда группу реагирования, но… - я сделал театральную паузу, давая другу осмыслить происходящее и самому сделать выводы.

- Но тут совещание и первое, что спросил Зам, как дела на подступах к городу, - брови Видока нахмурились. – И эта гнида успокоилась, когда я сказал, что еще не успел послать группу, а решил еще раз коптерами посмотреть. Вот же сука! А ты чего молчал, брать нужно его и быстрее?

- Нет, дружище, нет, - сказал я с удовлетворением наблюдая на реакцию за Видоком.

На его лице Видока скользнула злость, сменившаяся растерянностью, потом напряжение и решимость, и вновь недоумение. Это ему месть за «Ромео» и «Стасика».

- Давай уже, не томи, - проворчал друг.

- В черне план такой… Первое – это группы выходят, но на день раньше и другим путем, чуть в стороне, плюс каждой группе по птичке с дополнительным аккумулятором. Понимаю, что дизельные генераторы на экономии топлива, солнечная зарядка слабая, да и на другие нужды ресурсы идут, коптеры жалко, но надо, - посмотрев на внимательный вид главы силового блока и не услышав возражений, продолжил. – Берем объект, не подставленный нам, а проходим до Калиновки, где по показаниям беглецов склад с ГСМ, оружием и тремя БТР. Наводим там шороху и уходим, оставляя следы в сторону Берегового. Предвосхищая твои вопросы, говорю, что да, я хочу подставить общину этого села, думается, они уже в союзе с Курганным и со Стеклянной Гутой. Это нам либо даст ослабление всех сторон, так как империя не смогла до сих пор под себя подмять селян, либо союз с нами и уже вместе с ними будем громить супостата. В этих селах мужики суровые, рабство не примут, но и сами не сдюжат одолеть