Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

Понадобилась еще одна пауза для осознания Видоком сказанного мной. Уточнения, почему я решил, что села на правобережье Деснянки начали объединительные процессы? Мои выводы держались на факте, то с той стороны поток переселенцев к нам уже как два месяца назад резко упал, а люди в этом мире к силе тянуться. Еще Асобист начал говорить о новой силе, с которой, в прочем, он хотел дружить.

- Так, а я что должен делать, по-твоему? – переварив информацию, спросил Видок.

Могло бы показаться, что мог друг плохо соображает, но на самом деле у него были свои подходы к осмыслению информации. Причем, эти подходы абсолютно разнились, относительно обстановки. Так, во время выполнения задания, командир четко и быстро принимал решения. Вот только в мирное время или при подготовке выхода, Видоку требовалось все разложить по полочкам, осмыслить и переварить все детали, нюансы, он должен был приходить сам к тем же выводам, что и его собеседник, иначе просто переставал слушать или же вступал в ожесточенный спор. И пока с моими выводами Видок соглашался, пусть и без очевидного желания верить. Так уж случилось, что наша община еще не знала такого предательства, что я предполагал, и это, на мой взгляд, просто чудо, ну или профессионализм Асобиста.

- Ты выходишь с группой, но, сделав крюк, возвращаешься сюда и таишься. Очень верные тебе, подчеркну – верные, люди должны быть готовы к взятию Зама. Сейчас не дергайся, охрану его не трогай, не меняй на своих, пока. Как только мы уйдем, через доверенных командиров пошли усиленные патрули по периметру в тридцать километров. А лучше, конечно, попробуй запеленговать рацию императора. Как только у него произойдет разговор, ложи охрану Зама по-тихому и ставь своих людей. Его судить нужно, это важно. Если же предполагается атака поселения, то патрули должны засечь имперцев, без брони враг не пойдет. Как я понял те БТР и танк императора, что мы сожжем на выходе, в набег не предполагается отправлять, они больше для устрашения рабов, а ударная группа будет более маневренная, на бронемашинах, им то и нужно, что взять нашу базу. Так что ночью пойдут, скорее всего. Зам знает, что без твоего участия, сопротивление будет слабое, да и твоя группа будет в поле.

- Бля, Стас! Жопакрылый дерьмохвост ты! И так гемора до хрена, а тут на коленке такая операция. Ну не живется тебе, гад, - выругался Видок и пристально посмотрел на меня. – Но я рад, братишка, что ты с нами. Быть тебе главой, и нагнем всех, а теперь разложим все по полочкам, как я люблю, и давай-ка в моем доме.

- А кофе есть? – заговорщицки спросил я.

- Прикопал пару пачек, - так же шепотом ответил друг.

***

Я шел по территории базы, крутя головой , как будто видел все в первый раз. Странные ощущения ностальгии, или это эмоции влюбленности, обуревали меня. Хотелось все рассмотреть, запомнить. Наверное, с такими эмоциями люди продают отчий дом.

Раньше база представляла собой завод сельскохозяйственной техники. Большое предприятие с собственными светофорами на территории, пожарной частью, поликлиникой, домом культуры и множества различных арендаторов на территории, в том числе СТО, работяги из которой много полезного привнесли в общину. Там и сейчас не только ремонтируют технику, но даже переводят некоторые агрегаты на электричество, с другими умельцами запустили три ветряка и готовят еще, ибо ничтожно мало, но начало и перспективы положены, опыт нажит, значит, будет толк.

Много людей внесли свою лепту в то, что община не только выжила, но и сохранила отпечаток человечности, не скатилась в стадо, пусть и словосочетание «выживает сильнейший» было применимо и для нас.

Главным виновником успеха поселения я считал не столько Асобиста, не Видока с его ребятами, а ТриА. Сан Саныч Алешкевич просто гений сельского хозяйства. Он уже возродил три сорта картошки, которые знал по внешним признакам. Казалось – картошка как картошка, а нет тебе, сорта, кислотности почв, дозы удобрений и много других заморочек. Самым урожайным в общине стал сорт «Лукашенко» по фамилии президента некогда соседнего союзного государства. У нас уже есть крахмал, мы уже перенасытились капустой и свеклой. Свиноферма, курятники, кроличья ферма – все есть и даже на продажу. С пшеницей сложно, но ячмень зреет.

Современную жизнь людям есть с чем сравнивать. Было время, охотились и на собак, причем, охота была обоюдная, и человек далеко не всегда выходил победителем. Когда и крыс выискивали, тогда за пару дней в городе исчезли все голуби, а кошки затаились. Все было, доходило и до каннибализма, но этих тварей в общество так и не приняли, даже сейчас, когда приходят и божатся, что больше никогда. Один раз преступил через человечность, все, ты не человек. Может это и жестоко, но, по словам Асобиста, мы не потеряем, если таких людоедов не будет в нашей общине, это либо слабые люди, либо беспринципные.

Вся, почти четырех километровая в длину и два в ширину, база была окружена трехметровым забором с колючей проволокой, на территории была тяжелая хозяйственная техника, которая, дополнительно укрепленная стальными листами, уже дважды участвовала в боевых действиях. Была и тяжелая военная техника – четыре танка, 2 БМД, шесть стареньких БТР, были и оборудованные крупнокалиберными пулеметами и минометами двенадцать пикапов, три машины «медведь - М». Самым решающим оружием при любом столкновении являлись три ударных беспилотника «Охотник-2» - самая последняя разработка до катастрофы. При всех множественных недосягаемых ранее характеристик, дрон еще и частично оборудован искусственным интеллектом.

- Да ну на… Хрен нас возьмёшь! – сказал в голос я, подводя итог своим размышлениям.

Я уже находился в своей комнате, не такой одинокой и холостятской, как еще пару недель назад.

Слова произнесены вслух, чем была нарушена тишина, установившаяся после того, как напротив меня, на единственное кресло в аскетично обставленном жилом боксе, присела моя зазноба Инга. Она молча смотрела на меня, а я, как это уже стало привычным, старался отвлечься от этого прожигающего взгляда, чтобы не утонуть в нем, не стать слабым, не потерять рассудок. И только мысли о выживаемости нашего поселения могли по своему эмоциональному накалу хоть как-то сравниться с тем ураганом, который бушевал во мне от одного взгляда этой женщины.

- Стас, алло, я здесь! – сказала Инга, вставая с кресла и приближаясь ко мне.

Четыре метра – вот то разделяющее