Письмо Мерлину - Теодора Госс

любили и заглядывались на меня, как склонны подростки идеализировать женщину постарше, которая остается для них уютно недосягаемой. Я была словно кинозвезда. А что до Мордреда… не хочу я писать про Мордреда, сына и убийцу Артура.

Но ты! Почему ты кажешься моим врагом? Меня это поначалу озадачивало. Конечно, теперь я знаю. Мы во многих отношениях так похожи, о Мерлин. Ты его тоже любил, как может учитель любить своего самого талантливого и перспективного ученика. Никому из нас не хотелось причастности к его крушению.

Семь лет. Это и всё, что нам с Артуром было отпущено, пока не появился он — бретонский рыцарь, который впоследствии станет Ланселотом. Почему бы и не называть его таким именем? Почему бы нас всех не называть именами, какие мы получим в легендах? В конце концов, значение имеет лишь сотворяемая нами легенда, не так ли, Мерлин, Мирддин, как тебя там? Истина выгорит до основания вместе с Камелотом, а из пепла ее произрастет древо корпуса британских героических сказаний, ну и разве важно изначальное написание наших имен?

Я не упоминала еще, что однажды, в другом Камелоте, была Жаклин Кеннеди? Не лучшая то была из моих ролей. Я не очень хорошо играю тоскующих вдов.

Нам отведено семь лет любви и счастья. Семь лет, а потом я вынуждена предать моего короля, моего возлюбленного, моего супруга.

* * *

Как уже говорилось, подозревать тебя я начала в третий раз. Артур находился в Мерсии, подавляя очередное восстание. В полночь мне полагалось встретиться в часовне с Ланселотом, там мы объяснимся друг другу в любви и озвучим планы совместного побега из Камелота. Он проникнет через дверь часовни, якобы для молитвы. Я — через заднюю дверь, которая открывается прямо в ризницу. Я это уже дважды совершала на двух разных времялиниях. Но на сей раз дверь оказалась заперта. Ключ пропал.

И что делать? Сценарий написан давно, мне только роль сыграть требуется. Но вдруг я забываю реплику.

В тот миг явился ты, вышел из каменного коридора при свете моей мерцающей свечи, с ключом в руке.

— Священник оставил это в ризе, — сказал ты, передавая мне ключ. Я так ошеломилась, что потеряла дар речи. Не сказав больше ни слова, ты исчез во мраке.

Тогда-то я и написала тебе первое письмо — имею в виду, после того, как были разоблачены мои планы насчет Ланселота, после того, как меня испытали, чуть не сожгли на костре по обвинению в супружеской неверности, и я удалилась в это аббатство. Я тогда вспомнила кое-что, почти забытую деталь, вычитанную в базах данных Последней Библиотеки: Мерлин, как считалось, жил в обратном направлении по времени. И я стала размышлять.

Больше не сомневаюсь. Я уверена. В седьмой жизни ты принес мне письмо от Ланселота, случайно оброненное его оруженосцем во дворике. В двенадцатой или тринадцатой, не помню, в какой точно, ты помешал слуге, который бы иначе поджег мой костер слишком рано, и я бы обуглилась в головешку еще до появления Ланселота. Снова и снова ты исправляешь глюки системы, прочищаешь места, где сценарий по тем или иным причинам не срабатывает. Ты распутываешь завязавшиеся узелки времялинии.

Иными словами, мой друг, враг мой, ты подобен мне. Ты из племени кукушек.

Скажи мне, правда ли это. Я столько раз посылала тебе это письмо. Всякий раз я терпелива: мне нужно дождаться выполнения нами всех поставленных задач, и только потом можно написать его. Вчера я получила известие, что мой возлюбленный погиб, а Камелот снова пал. Так напиши же мне, Мерлин. В кои-то веки дай знать, что получил мое письмо. Ответь.

* * *

— Зачем? — спросила я Хронографистку при первой нашей встрече в Обсерватории.

Я уже видела обучающие видео, мне уже показывали палаты, заполненные сновидцами — сотни их парят в овальных баках, наполненных питательной смесью, а сознания затеряны во времени, населяют тела Чингисхана, Марлен Дитрих или бесчисленных иных мужчин и женщин, чьи имена забыты, но действия их изменяли соответствующие времялинии небольшим, однако существенным образом.

— Джанель 13, — сказала наша ресепшионистка, — вам может быть интересно повидать вашу вербовщицу, Делайлу Уотсон, или Ифеому 7, как она здесь известна. Вы поймете, что определенные роли соответствуют вам лучше прочих. Выработаете склонность к тем или иным эрам, гендерам, национальностям, профессиям. Но Ифеома 7 может стать кем угодно в какой угодно эпохе. Она одинаково хороша как Нефертити и Фрэнсис Дрейк. Только лучшим предлагается работа вербовщиков.

Я взглянула в бак перед собой, имевший форму яйца и заполненный каким-то гелем, а там парила женщина, имя которой было Ифеома 7, сомкнув веки во сне. Я ее не узнала. Кожа темнее, чем у Делайлы, и она младше на вид, мускулистей, длинные волосы раскинулись по обнаженным плечам. Я окинула взглядом остальные овальные баки в палате, а была она размером со спортивный стадион. В каждом кто-то спит и живет свою жизнь. Я не представляла себя такой.

Кто-то в нашей маленькой группе рекрутов задал вопрос, но на языке, которого я не поняла; в ту пору я не говорила по-китайски, да и сейчас мои познания в этом языке рудиментарны. Но ресепшионистка ответила на нем, после чего объяснила группе еще на двух языках и наконец сказала:

— Хода 2 и Джанель 13, Сян 27 желал узнать больше о процессе вербовки. Я ответила ему, что каждый вербовщик определяет кандидатов, подходящих для этой работы. Умных, практичных, адаптивных, способных поставить потребности других выше собственных — и близких к смерти. В миг смерти, заручившись, естественно, предварительным разрешением, рекрутёр переносит их сознания сюда. Только сознание, душа, если угодно, может пересечь разделительные барьеры времялиний, и только в миг физического распада. Трудно отыскать подходящую кандидатуру, в особенности из достаточно позднего момента на времялинии, чтобы человек мог понять технологию, с которой мы работаем. С каждой времялинии мы забираем лишь двух-трех кандидатов. Следовательно, каждый из вас драгоценен. Мы попытались воссоздать ваши предыдущие тела как можно точнее, основываясь на данных вашего генетического кода, хотя тела эти не вполне биологической природы. Надеюсь, они вас устраивают. Они старятся очень медленно, а патогенов здесь нет, но повредить их тем не менее возможно. Пожалуйста, сообщайте нам, если потребуется медицинская помощь. А тем временем нам многим следует заняться. Позднее сегодня вы повстречаетесь с Хронографисткой — здешней топ-менеджером, если угодно. Завтра вы приступаете к тренировкам.

— А в чем именно тренироваться будем? — спросила Хода 2. Я не опознала ее акцента — она мне потом