Идеальный мир для оценщика - Натан Раух

Я потоптался на месте, прикидывая расстояние. Лианы хлестали, и некоторые вытягивались слишком далеко, могли и достать. До трупа метров пять. Туда и обратно — тоже секунд пять, если не споткнусь снова.

Семь раз отмерь, как говорится… Но иногда уже на второй раз пора резать.

Рванул. Ноги врезались в траву, колени отозвались тупой болью. Схватил железяку, дернул… Не идет. Ремень зацепился за кости.

Мать твою!

Быстро глянул на ветки, и мне их вид дико не понравился. Ощущение, что они нацеливаются на меня.

Я рванул еще раз, уже со всей дури. Пояс оторвался вместе с наплечной сумкой, осыпав меня костной трухой.

Отскочил подальше. И вовремя — в то место, где я стоял, — хлестнуло.

Уже не разбирая дороги, я ломанулся сквозь кусты и позволил себе остановиться, только когда за спиной стих треск.

Отдышавшись, я разложил добычу на траве и осмотрел себя. Надо же, я жив. Даже почти цел — царапины и синяки можно не брать в расчет. Да еще и из первой стычки с местным недружелюбным миром я вышел с добычей.

Меч… Ну как меч. Скорее, короткий клинок. Что-то среднее между римским гладиусом и средневековым фальшионом, но все-таки ни то ни другое. Я вытянул его из ножен, и пальцы сами коснулись холодной стали, оценивающе пробежались по лезвию.

Это не сталь. Не дамаск. Не булат. Не бронза и уж точно не титан. Оттенок незнакомый. Чуть голубоватый, как будто в сплав подмешали что-то, чего в таблице Менделеева попросту нет. И вес… Клинок такой длины, из чего бы он ни был сделан, тянул бы граммов на семьсот-восемьсот. А этот лежал в руке так, словно весил раза в два меньше. При этом легким не казался. Парадокс? Еще какой…

Провел большим пальцем по кромке. Хм, острый. Рукоять с обмоткой из кожи… или чего-то похожего на cтарую потемневшую кожу. С характерными залысинами в тех местах, где ложатся пальцы при хвате. Этим мечом долго пользовались. Причем хват правильный, не деревенский. Кто-то обученный держал эту штуку в руках, может, годами.

Еще бы мне посидеть с ним минут сорок при хорошем свете… Развинтить навершие, глянуть, как крепится хвостовик, проверить баланс нормально, а не на бегу…

Но лес вокруг жил своей жизнью, и жизнь эта мне категорически не нравилась. Где-то справа опять хрустнуло. Может, ветка. Может, не ветка. Проверять желания не было…

Я перехватил меч поудобнее и пару раз рубанул по воздуху. Так-то в молодости я брал уроки фехтования. Не ради красивых поз, а потому что оценщик холодного оружия, который не понимает, каков клинок в действии, — это как автомеханик, который ни разу не сидел за рулем. Непрофессионально это…

Тело молодое, рефлексы вроде на месте, и сталь… ну, или что бы это ни было… рассекла воздух с таким свистом, что я невольно усмехнулся:

— А руки-то помнят… Так, глядишь, и езда на скейте пользу принесет…

Ну да ладно. Побаловался и хватит. Меч пригодится — лучше хоть какое-то оружие, чем вообще никакого. От фауны местной отбиваться, дров на костер нарубить, в крайнем случае — землю копать тоже можно. Да и с местными жителями вести диалог, имея в руках, ну или в ножнах меч, все же будет удобнее.

А местные жители, люди, в этом мире точно есть. Вон два доказательства лежат под деревом…

Жалко, что рассказать они ничего не могут.

Да и смог бы я их понять? И стоит ли мне выходить к людям? Может, в лесу остаться?

Ладно, это все потом.

Я отложил меч в сторону. Теперь сумка. Внутри обнаружились пустые склянки, закупоренные пробками, перья неизвестных мне птиц (впрочем, я и земных-то по перьям не распознаю, кроме павлина), свернутый в трубочку кусок пергамента и три прозрачных шарика размером с мяч для пинг-понга.

Да уж, негусто.

Уложил весь хлам обратно в сумку.

Хотя кто знает, может, и эти шарики окажутся гранатами…

Сумку я перебросил через плечо. Широкий кожаный ремень застегнул на поясе.

На ремне обнаружил пару стальных колец, в них и сунул меч.

Он удобно лег. Я сделал шаг, другой, еще. Клинок совершенно не мешал движению. Да и по руке пришелся.

Один раз меня уже убили, и это совсем не радостное воспоминание, повторять этот опыт мне точно не хочется. Так что придется адаптироваться. Не может же быть этот мир суровее и опаснее Москвы девяностых годов?

Я еще раз осмотрел поляну в поисках полезных вещей, сторонясь опасного дерева и густых зарослей. Нет… Больше ничего…

Из дальних кустов донесся рев. Тот самый, похожий на бабуинов. Только ближе, чем раньше. По спине пробежал холодок, на лбу выступил пот.

Кто бы ты ни был, дружище, нашу встречу я откладываю на неопределенный срок.

Надо убираться отсюда. Выйти из леса. Осмотреться…

Вообще понять, где я, что тут есть и, главное, что делать дальше?

К горам не пойду, это я уже решил. На вой непонятного существа — тем более. Значит, двигаемся туда, где деревья реже. Логика простая: если лес редеет, значит, до опушки недалеко. А на открытом пространстве хотя бы видно, что к тебе подкрадывается.

Нырнул под кроны и пошел. Тело молодое, силы есть, суставы не скрипят, легкие не горят от каждого вдоха. Непривычное ощущение, если честно. Последние лет десять даже подъем на третий этаж был для меня событием, требующим морально-волевой подготовки. А тут ноги сами несут и хочется бежать.

Но управлял этим телом мозг мужика седьмого десятка. И для такого мозга правила понятны: не при напролом, не шуми, смотри под ноги. Я обходил каждый подозрительный куст, каждую поляну, где трава колыхалась не по ветру. При каждом шорохе замирал и выжидал.

Паранойя? Возможно. Но после знакомства с деревом, которое обвешивается людьми, как елочными игрушками, паранойя казалась вполне здоровой реакцией.

Лес редел.

— Ни старых кострищ, ни разбитых бутылок, ни мусора… — Я внимательно осматривал окружающий меня пейзаж. — Туристов здешние места явно не привлекают.

Между тем легкий ветерок навевал мысли о воде. А где вода, там жизнь. Где жизнь, там… ну, там разберемся.

Позади снова раздался вой. Затылком я почувствовал что-то… Присутствие? Сразу представилось будто кто-то большой и голодный принюхивается к моему следу.

Я рванул.

Бежал, наверно, минут двадцать. А может, и больше, хрен знает: когда адреналин хлещет из ушей, чувство времени первым сдыхает.

Первые пять минут несся напролом, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, рваная туфля цеплялась