Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

у тебя мёд, Яр, — проговорил Василий, с наслаждением отхлебывая из кружки и облизывая губы. — Не то, что в городе продают: часто разбавляют патокой или того хуже — воском топлёным. А этот — чистый, гречишный. Чувствуется рука хозяина.

— Сосед постарался, пасечник, — ответил я. — У него пчёлы крупные, злые, зато мёд — пальчики оближешь.

— То-то и оно, — кивнул делец, ставя кружку на стол. — Ладно, давай ещё раз о деле: завтра мы с тобой встречаемся у «Золотого Якоря» сразу после завтрака, как солнце поднимется. Я буду ждать тебя во дворе. После мы зайдём к одному моему знакомому в ателье. Хороший портной, обшивает купцов и небогатых дворян. Быстро подберём тебе какой-нибудь мало-мальски приемлемый для визита наряд. Не в крестьянской рубахе и не в фартуке же кузнечном в Гильдию идти, верно?

Я с сомнением покосился на свою одежду: простая льняная рубаха, холщовые штаны, заляпанные угольной пылью. На ногах — стоптанные сапоги. В принципе, вид я имел, как и подобает подмастерью кузнеца, живущему в деревне или на окраине. Вряд ли в столичной гильдии меня осудили бы за это: я всё-таки ремесленник. И всё же, для таких переговоров, как предстоящие, лучше было выглядеть презентабельнее, да и гильдия не из числа обычных.

— Хорошо, — нехотя согласился я. — Но с условием: ничего слишком вычурного и дорогого, ни бархата, ни кружев, ни серебряных/золотых пуговиц. Просто опрятный вид, чтобы не краснеть перед чиновниками и не выглядеть как пугало. Длинный кафтан или куртка, штаны, простая рубаха, может, жилет. В общем, давайте Василий Фёдорович без излишеств.

— Договорились, — усмехнулся купец, поднимаясь. — Будет тебе скромный, но опрятный наряд. Как раз под твой кошелёк.

Он уже хотел было откланяться и направиться к выходу, как вдруг замер на полушаге. Из угла комнаты, где стояла клетка, накрытая старым одеялом, послышался едва уловимый звук. Негромкий, жалобный скулёж, похожий на то, как скулит щенок, когда ему снятся сны или, когда просыпается и зовёт мать.

Василий тут же обернулся. Его брови поползли вверх, а взгляд упёрся в угол. Аня, сидевшая с шитьём, всполошилась, отложила иглу и быстро вскочила, подбежала к клетке, приоткрыла одеяло и заглянула внутрь.

— Тише, тише, — зашептала она. — Всё хорошо, я здесь.

— А это у вас что? — поинтересовался купец, прожигая взглядом клетку. В голосе его слышалось искреннее любопытство, смешанное с тревогой. — Яр, ты чего у себя в доме прячешь?

Я вздохнул: скрывать очевидное не было смысла. Да и Василий был нашим деловым партнёром и, как я надеялся, другом. Я встал, подошёл к клетке и откинул край одеяла, открывая взгляду купца её обитателя. Маленькое тельце, покрытое рыжеватым пухом, с торчащими в стороны, ещё не до конца расправившимися перьями и тонкими лапками: щенок магического зверя.

— Это энфилд, — коротко сказал я. — Нашли его в лесу пару дней назад. На ладан дышал. Мы с Аней унесли сюда и выходили, как смогли.

Василий на мгновение замер. Его глаза, обычно цепкие и насмешливые, широко раскрылись. Он смотрел на лисье дитя, как на диковинку, которую не ожидал встретить в обычной деревенской избе.

— Энфилд… — выдохнул он. — Живой… Настоящий энфилд… Яр, ты понимаешь, что это же… Это же…

— Я понимаю, — перебил я его, поднимая руку, чтобы успокоить. — Я знаю, что это такое. И у нас нет никаких дурных намерений. Мы просто спасли зверька и выходили его. Он был при смерти и, если бы не мы, от него бы и косточек не осталось.

Купец шумно выдохнул, взял себя в руки. За долгие годы торговли он привык к сюрпризам, но такое… Он подошёл поближе, разглядывая щенка, но не делая попыток прикоснуться к нему.

— Что вы собираетесь с ним делать дальше? — спросил он, и в его голосе слышались нотки деловой хватки. — Если продать…

— Нет, — твёрдо отрезал я. — Мы не собираемся его продавать: он не товар. Да и мы в деньгах не нуждаемся.

— А сейчас он на поправку пошёл. Идёт на лад, — добавила Аня, присаживаясь на корточки перед клеткой и протягивая руку, чтобы погладить щенка. — Крепкий малый. Мы подождём, пока он окрепнет и подрастёт. А после, если он сам пожелает, мы отпустим его обратно в лес. Думаю, так будет правильно.

Василий ещё раз долго и внимательно посмотрел на маленькое чудо. Затем перевёл взгляд на меня и на Аню.

— Понятно, — только и сказал он. — Вы поступили правильно. Мир не без добрых людей. Только будьте осторожны, если кто из браконьеров пронюхает… С них станется украсть или ещё чего учудить по пути. Но, думаю, здесь, в глуши, вам нечего бояться.

Он ещё раз взглянул на щенка, покачал головой и направился к выходу.

— Ладно, засиделся я у вас. Дела. Жду завтра у «Золотого Якоря», после завтрака. Не опаздывай.

Проводив дельца, я вернулся к клетке. Лисёнок, почувствовав моё присутствие, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Он ещё был слаб, но дышал ровно и глубоко. Я присел рядом, осторожно погладил его по макушке, ощущая под пальцами мягкий пух и тепло бьющегося сердечка.

— Ты как, малыш? — спросил я шёпотом.

Щенок в ответ лишь слабо мотнул хвостом.

— Спасибо тебе, Аня, — сказал я, поднимаясь и поворачиваясь к сестре. — Ты за ним ухаживаешь, как за родным.

Она лишь улыбнулась в ответ:

— Не в тягость. Теперь, когда он явно выздоравливает, это даже в радость. Такой пушистый комочек… Так и хочется заботиться.

Я подошёл к ней и, не сдерживая порыва, чмокнул её в лоб. Она слегка смутилась, но довольно улыбнулась.

— Ладно, пойду я в кузню, проверю, как там Гракх.

Кузня встретила меня приятным теплом остывающего горна и запахом металла. Гракх сидел на корточках у наковальни, изучая два остывших стальных наконечника. Он держал их в руках по очереди, осматривая и ощупывая.

— Хозззяин, — обратился он ко мне, поднимая один из наконечников. — Готово.

Я взял один из наконечников в руки. Он был ровным, симметричным, с едва заметными следами молота, но без трещин или раковин: хорошая работа, особенно для первого раза. Твёрдость и геометрия внушали доверие. Сплав, что мы использовали, не был премиальным, но для охоты и службы — сойдёт. Я кивнул.

— Отлично,