Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

тонкой психологии. Зато спустя годы понимаю: когда стоял на посту у склада снарядов с горчичным газом и осознавал, какую территорию они могут превратить в отравленную пустыню с гниющими трупами, тоже испытывал своеобразную гордость… — Чиновник вспомнил, куда они идут, и смутился. — Прошу прощения, не самая лучшая тема перед обедом…

— Ерунда! — отмахнулся флотоводец. — Помню, на практике после первого курса у дежурных по кухне овсянка подгорела — так вышло пострашнее вашей отравы!

За разговором незаметно подошли к домикам. Строили их явно по общему проекту, но одни были выкрашены в разные цвета, а стены других расписали настоящими картинами — от взлетающих кораблей до детишек, играющих под деревьями с собачками и котиками. Необычно для военного объекта, зато как глаз радует!

— Замечательно! — искренне восхитился Горан. — Как же вам удалось выбить деньги на такое художество?

— Это мы рисовали! — тут же влезла Лада.

Отец расхохотался.

— Она такая: везде успеет, в любую дырку проползёт! Ну, рассказывай, раз начала.

— У нас рисовальный кружок есть в школе, но там скучно: одну и ту же вазочку сто раз рисовать! А мама говорит: дома у нас унылые, давайте их распишем. А учитель говорит: а если не получится? А мама говорит: что не получится, мы закрасим и заново сделаем! Старшие рисовали, а мы раскрашивали. Видите, как получилось? Нам потом ещё премию дали — краски купили и конфет много! А с радио тётя приезжала и ахала: что такую красоту нельзя всем показать — по эфирникам ещё картинки передавать не научились…

Опустошив тарелку и переодевшись в штаны и футболку — от формы остался лишь красно-зелёный галстук юных разведчиков[3], — Лада умчалась на улицу.

— Наверное, от женихов ещё в детском саду отбоя не было! — улыбнулся Зленовац и, положив на край своей тарелки дочиста обглоданную утиную ножку под ягодным соусом, добавил: — А если она ещё и готовить как вы станет…

— Хотите верьте, хотите нет — раньше совсем не умела! — Радмила Доневич привыкла к комплиментам своей стряпне, но всё равно приятно. — Вышла замуж, поездила двадцать лет по гарнизонам — поневоле научилась. Мужу и ребятам после похода всегда вкусненького хочется.

— После похода? Муж — понимаю, а мальчики-то когда успели, если они и сейчас ещё курсанты?

— У нас мальчишки, те, кто собирается служить, с двенадцати лет юнгами ходят — чтобы прониклись… Сколько раз их встречала, а вот на войну в первый раз отправила. Как думаете, начнётся?

— Рада, не надо! — хмуро бросил глава семейства. — Говорил я тебе…

— Так это ты говорил, а товарищ из столицы приехал, он последние новости знает! — прервала жена. Подобно сыну, она не выносила неопределённости. — Не подумайте плохого: я не для того за офицера выходила и Велемира с Воиславом в училище отправляла, чтобы потом под юбку запихивать! Если решено воевать, так тому и быть: иначе зачем форму надели? Только тяжело очень, когда ничего не известно…

— Поверьте, знай я что-то конкретное — не стал бы скрывать! — Зленовац грустно развёл руками с утиным крылышком и куском хлеба. — Но мои сведения о военных планах руководства куда меньше, чем у вашего супруга. Могу сказать одно: нам поступили указания всемерно усилить пропаганду в поддержку Джамхиры против агрессии Уммахана. Про договор о военной помощи между Джамхирой и Народным Союзом вы в курсе — вот и делайте выводы. Ещё, наверное, не раскрою военной тайны, если скажу: небесный флот Уммахана значительно слабее даже одной эскадры, посланной к планете Джална, на которой расположены оба воюющих государства…

— Верно! — буркнул Доневич. — Снесём одним ударом!

— Однако внизу может оказаться куда сложнее, — продолжил размышлять гость. — Уммахан в состоянии поставить под ружьё миллионы фанатичных бойцов, а их горы и долины, перемежаемые пустынями, чрезвычайно удобны для партизанской войны. Особенно если уммаханцы будут получать оружие от других государств…

— Значит, станем сшибать транспорты с оружием! — отмахнулся контр-адмирал. — Мы своё дело знаем и исполним, как надо. Об остальном пусть у армейцев голова болит! Если каждый офицер будет думать за командование и за соседа, выйдет не армия, а женский клуб.

— Ещё чего! — возмутилась Радмила. — У нас такого безобразия нет. Кто ведёт кулинарный кружок, тот в швейный не бегает и петь не учит!

От детского крика во дворе зазвенели стёкла. Зленовац обернулся к окну. Две ватаги ребятни тыкали друг в друга палками, одна явно побеждала. На импровизированной баррикаде из пустых ящиков и бочонков, похищенных с задворок продуктового магазина, мелькнули знакомые белокурые косички.

— Бей уммаханцев! — воинственно пищала девочка. — Да здравствует Джамхира!

— Ну, если Лада уверена в победе, да ещё сама в бой идёт, так нам и вовсе грех сомневаться! — Товарищ Горан встал из-за стола. — Благодарю за угощение, посидел бы ещё немного, но мне отчёт писать, да и вы, наверное, устали. Уверен: с ребятами всё будет в порядке!

Последнее он сказал из вежливости, зато про отчёт вышла чистая правда. Разве что записок предстояло составить две: про впечатления от школы и мнение о гостеприимном хозяине. Зленовац собирался представить его как честного и компетентного военного, который не сомневается ни в верности курса руководства страны, ни в исходе надвигающейся войны. А когда при нём завели пораженческие разговоры, пресёк провокацию на корню.

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Спор о высокой политике прервал стук в дверь. Прибыла смена: двое матросов наружу, двое курсантов вовнутрь и тощий разводящий лейтёха. Едва успев получить погоны, он был преисполнен рвения и страстно желал найти какой-нибудь непорядок. Тщетно: маленький гарнизон башни не курил, не пил пиво, не жевал бутерброды, не играл в карты и не рассматривал журналы с голыми красотками. Уммаханские диверсанты отсутствовали даже в виде тараканов. Разочарованный лейтенант сменил караул, и друзья остановились на распутье, то есть на пересечении коридоров.

Прямо пойдёшь — в кают-компанию попадёшь. Точнее, не попадёшь: туда пустят ровно один раз, в самый последний день, после успешного завершения практики. Налево свернёшь — в каюту на восьмерых попадёшь, можно поспать под храп товарищей, почитать или сочинить девушке трогательное письмо из тех, что пишут перед боем. Мол, люблю, скучаю и обязательно вернусь. Хотя завтра пойду в атаку первым.

Тоже отпадает. Воиславу за зубрёжкой вообще не до девчонок, хотя на него заглядываются многие. Лицо тонкое, как у аристократов со старых картин, большие тёмно-голубые глаза под тёмными бровями, изящный, тоже явно аристократический нос с лёгкой горбинкой… С собственной курносой — в отца — физиономией даже сравнивать не стоит, хотя в подружках недостатка нет. Да вот