Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Ко мне тут же вышла полная черная женщина лет тридцати пяти и неожиданно потрогала меня за голову.

— О, офицер, желаете подстричься или, может, сменить имидж? У нас есть парики на любой вкус.

И только я хотел что-то ответить, как ее под локоть ухватила другая женщина — лет пятидесяти с небольшим, с подозрительно похожими чертами лица. Негритянка постарше оттянула ее в сторону и зашипела недовольным шепотом на ухо своей, судя по всему, дочери. Вот только то, что они отошли на пять шагов, не слишком помогло им сохранить приватность, так что я услышал:

— Ты что, не узнаешь? Это же тот продажный коп из газет, который все время проводит в борделях!

Женщины обернулись на меня, и от гостеприимства на лице первой не осталось и следа. А мое настроение, уже почти выправившееся после новости о понижении до патрульного, стремительно покатилось обратно вниз.

— Доброго дня. Я офицер Майкл Соко, теперь я патрульный в этом районе. Зашел познакомиться и спросить, нет ли у вас каких-то проблем? — все же произнес я заранее подготовленную фразу.

— Нет, никаких проблем у нас нет, — ответила женщина постарше, благополучно проигнорировав фразу о знакомстве.

— Тогда не смею вас задерживать, — я развернулся и пошел к двери.

И уже выходя, услышал в спину:

— Только таких как он нам не хватало…

Еще пару часов я тщательно патрулировал в поисках какого-нибудь мелкого воришки или барыги, которых можно будет хорошенько огреть дубинкой, чтобы сбросить пар. Но так никого и не нашел — сегодня было подозрительно тихо.

В очередной раз проходя по Вермонт-авеню, обнаружил еще одну, совсем крошечную одноэтажную церковь. Прочитал вывеску — она оказалась баптистской. Я невольно поежился — только этих мне тут не хватало. Это, конечно, лучше, чем какой-нибудь бордель, но тем не менее.

Подумав об этом, прошелся немного вперед и через полсотни шагов наткнулся на сексшоп. Причем вывеска «ХХХ 24 часа» красноречиво говорила о том, что он еще и круглосуточный. Вспомнишь про солнце — а вот и лучик. Ну, почти. По-хорошему, надо бы зайти, познакомиться и обозначиться, но я решил, что сделаю это как-нибудь утром, пораньше.

Все равно все заведения в подобном темпе мне не обойти даже за три дня, очень уж их много на больших улицах по периметру подконтрольной территории. А утром хотя бы будет минимальный шанс с кем-то встретиться. Потому что если меня сфотографируют на выходе из секс-шопа и опубликуют статью с заголовком «Коп-извращенец закупается перед визитом в любимый бордель» — мне точно придется кого-нибудь застрелить.

Так что я дошел практически до пересечения с Флоренс и свернул в автомастерскую. Когда зашел внутрь через открытые ворота, все вокруг заметно напряглись. В помещении было пятеро мексиканцев — двое ковырялись под капотом старенького «Эль Камино», еще трое курили в дальнем углу и что-то оживленно обсуждали.

— Добрый день, офицер, — подошел ко мне один из тех, что разбирался с машиной. — Что-то случилось?

— Нет, — покачал я головой. — Я новый патрульный в вашем районе. Вот, обхожу территорию, проверяю, все ли в порядке. Меня зовут Майкл Соко.

В этот момент один из стоящей в углу компашки внезапно коротко указал в мою сторону рукой и сказал:

— ¡Es el mismo pinche poli que le gustan las putas!

А потом все трое уставились на меня и противно заржали.

Я не знал испанского, но Соко прожил в США достаточно, чтобы прекрасно выучить последнее слово в этой фразе — его даже я уже запомнил. Я посмотрел на трех латиносов, которые продолжали гиенить в углу, и мое настроение стало портиться еще быстрее, чем до этого.

Судя по всему, это отразилось на моем лице, потому что стоящий передо мной механик вдруг затараторил:

— У нас все хорошо, офицер! Все тихо, никто ничего не нарушает! А если нарушит, мы сразу дадим вам знать. Вы только обращайтесь — мы всегда готовы помочь полиции, чем сможем.

— Хорошо, всегда доброго, — ответил я и быстро пошел на улицу. Пока желание проверить новую Беретту не стало слишком сильным.

Оказавшись на улице, посмотрел на часы — до конца смены оставалось еще десять минут — успею пройти еще немного, и можно возвращаться. Так что я дошел до угла и все же свернул на Флоренс. Прошел немного вперед и наткнулся еще на одну баптистскую церковь. Да вы, блин, издеваетесь.

Развернулся и пошел в сторону участка, размышляя о том, сколько еще подобных открытий будет ждать меня, когда я завтра продолжу осматривать свое новое «рабочее место».

Глава 2

После смены я дошел до участка пешком, там переоделся, снова выдержав саркастичные взгляды «товарищей» по работе. Сдал оружие и рацию, сел за руль «Шеветта» и поехал в Венецию, в спортивный зал. Я туда продолжал регулярно ходить и во время отстранения, периодически видел Коломбо, Чарльза Гласса, Майка Ментцера, но ни с кем не общался кроме Франко, который написал все-таки для меня новую программу тренировок. Газет он, к счастью, то ли не читал, то ли не придал значения тому, что там было написано, так что мы поддерживали приятельские отношения.

Настроения особо не было. Две недели сидения в трейлере и сегодняшний первый день патруля выжали из меня все соки. Но я все равно поехал качаться. Читал где-то, что силовые нагрузки снижают выраженность симптомов депрессии на сто семьдесят процентов. А в отчаяние и уныние погружаться не хотелось.

Вот и сейчас я доехал минут за сорок, припарковался, после чего отправился внутрь.

Там отработал программу на автомате, без особого энтузиазма, но хотя бы не пропустил день. Коломбо не было, по-видимому куда-то уехал по делам или курировал какие-нибудь соревнования, а больше никаких знакомых я так и не завел.

Когда после долгого ледяного душа я вышел на улицу, то обнаружил у входа Сару.

Я остановился. Мы не виделись уже больше двух недель, с того самого дня, как она приезжала в трейлер. Откровенно говоря, поначалу я избегал ее, потому что не хотел втягивать в свои дела с Гольдбергом. А теперь мне просто не хотелось объясняться из-за фотографий в газете.

Точнее приезжать-то она приезжала. Но я делал вид, что меня дома нет.

Наверное, я все-таки впал в депрессию.

— Сара… — сказал я.

— Привет, Майк, — ответила она спокойным голосом. Слишком нарочито спокойным, на самом деле было понятно, что в нем плещется ярость.

— Как ты меня нашла? — сам не знаю почему,