Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Нет, не так — я обязан её спасти, и я сделаю это во что бы то ни стало.

Точную дату, когда всё произошло, я, конечно, помнил. Это было 30 июля. Сегодня двадцать седьмое июля. Убийца придёт за моей дочерью через три дня.

Вот зачем я оказался здесь. Я могу всё изменить.

Да. Я отправлюсь туда и поймаю ублюдка.

И передавать его в руки правосудия я не стану.

У меня для него будет своё правосудие.

Ехать нужно было сегодня же. Но сначала я снова прошёлся по квартирке. Она была небольшой — и точно такой же, как та, в которой случился пожар. Зал, он же, видимо, спальня, маленькая кухня и тесный совмещённый санузел. За окнами — тополя и какие-то сараи.

Жильё скромное, хотя для одного человека вроде и нормально. Но один ли живёт тот, в теле кого я оказался? И кто он вообще такой?

Паспорт я отыскал быстро, на верхней полке шифоньера. Нещадов Иван Сергеевич, 1954 года рождения. Имелся штамп о браке. Но следов женского присутствия в квартире заметно не было. Непонятно.

Посмотрел прописку: УССР, Крымская область, город Симферополь, улица, дом, квартира. Я, значит, оказался, в советском Крыму, на курорте. Интересно. Хотя для меня сейчас это было неважно. Разве что с точки зрения того, как далеко придётся добираться отсюда в свои некогда родные места. Нужно обязательно успеть — это было сейчас самое главное.

На стуле висела клетчатая рубашка, под ней оказались серые штаны со стрелками. Я всё это быстро натянул на себя. Проверил карманы. Вместе с носовым платком там обнаружились смятый жёлтый рубль и жменя мелочи. Негусто, этого мне на дорогу не хватит.

Проверил ещё раз шифоньер. Свидетельство о рождении, диплом, документы на квартиру — это меня интересовало мало. Наволочки, простыни и майки с носками — тем более. Я всё-таки посмотрел там: вдруг среди белья хозяин квартиры спрятал пару красных десятирублёвок. Увы, ничего он там не спрятал. Как и там, где висели зимнее пальто, костюм, рубашки и два галстука.

На нижней, полке рядом со сложенным покрывалом, обнаружился большой чехол от фотоаппарата, сам фотоаппарат «Зенит» и три упаковки фотобумаги. И ещё какие-то пузырьки и порошки, тоже, видимо, фотографические. Вот это было уже кое-что. Полезное увлечение. Если денег я не найду, фотоаппарат можно продать — сдать по дешёвке где-нибудь на рынке.

Я протянул руку к чехлу, стал вытаскивать — и тут обнаружил то, что искал. Позади фотоаппарата притаилась небольшая пачка синих пятирублёвок. Этого более чем достаточно, решил я, сунув деньги в карман не считая.

Тут в голову мне пришла мысль, от которой меня бросило в жар. Настенный календарь — не самый надёжный источник информации. Вдруг хозяин квартиры не оборвал листы? Сегодняшнюю дату нужно было срочно перепроверить.

Я вышел в коридор, там было пусто. Во дворе тоже никого, пожарный ушёл, старушка тоже куда-то испарилась. Её здесь называют Захаровна, вспомнил я снова. Это воспоминание было не моё, что дало повод задуматься. Но задумываться я решил потом, позже.

Вернувшись в дом, постучал в одну из дверей. Оттуда сразу выглянула уже знакомая мне маленькая аквариумистка.

— Что, дядя Ваня? — подняла она на меня глаза.

— Скажи, какое сегодня число?

— Сегодня двадцать восьмое июля, — ответила она.

Я едва не брякнул: «Спасибо, девочка». В последний момент в голове возникло имя.

— Спасибо, Света, — поблагодарил я.

Вот как: настенный календарь всё-таки обманул, сегодня не двадцать седьмое, а уже двадцать восьмое июля. Придётся поторопиться — выезжать точно нужно сегодня.

Я только взялся за дверную ручку своей квартиры, как в коридоре что-то зазвенело. Я огляделся. Это был телефон, он стоял на тумбочке, в углу возле выхода, раньше за всей этой беготнёй я его не заметил.

Звонки настойчиво продолжались, из других дверей никто не выходил. Я подошёл и снял трубку.

— Алло?

— А позовите Ивана Нещадова, будьте добры.

Голос был уверенный, свойский. Пара секунд потребовалась мне на то, чтобы сообразить, что неизвестному собеседнику как раз я и нужен.

— Я вас слушаю.

— О, Ваня, это ты, не узнал, — проговорили в трубке. — Ты ещё не уехал?

Я замер, сверля взглядом побелку на стене.

— Нет, — ответил после короткого замешательства.

— Правильно, — сказал голос. — Не надо никуда ехать.

Глава 3

Голос в телефонной трубке сказал, что никуда ехать мне не нужно. Сказал спокойно и уверенно. На секунду показалось, что человек на том конце провода всё знает. И обо мне, и о том, что со мной произошло.

Но нет. Дальше разговор свернул на какие-то рабочие моменты. Ивана Нещадова, то есть меня, куда-то срочно вызывали.

Бежать ни на какую работу я, конечно, не собирался.

— Я не могу, у меня неотложное дело, — ответил я и дал отбой.

Вышел во двор, потом на улицу. Телефон в коридоре зазвонил, опять, но меня это не интересовало. Я встал в тени высокой акации. Мне нужно было к остановке. Тогда чужая память подсказала, куда идти, а ноги сами понесли меня в нужном направлении.

Троллейбус принял меня в своё нутро и покатил по знойным городским улицам. По дорогам не спеша проезжали «Жигули», «Волги» и «Москвичи». По тротуарам шагали люди в одеждах подзабытого вида. Здесь на самом деле был 1985-й год. Но я думал о другом.

Наконец в троллейбусном окне показалась высокая светлая башня с часами и красной звездой на верхушке. Железнодорожный вокзал.

Ещё не доходя до билетных касс, я понял, что легко не будет. В пропахшем перезрелыми абрикосами зале змеились многолюдные очереди. Народ терпеливо выстаивал, на сумках тосковали перемазанные пломбиром дети. Я протолкался к ближнему окошку, где толстяк в потной рубахе что-то возмущённо доказывал глядящей на него волком кассирше. И там узнал, что достать билеты на ближайшие дни невозможно. Самое раннее — через неделю.

Вариант с поездом отпадает. Но есть электрички, на них можно добраться куда угодно, хотя бы и с кучей пересадок. Есть автомобильные дороги. Машина на них сейчас не много, зато попутчиков берут охотно, не боятся.

Я отправился к пригородным кассам. И уже там, в задумчивости сунув носовой платок не обратно в брюки, а в нагрудный карман рубашки, кое-что обнаружил. Это было журналистское удостоверение. Оказалось, Иван Нещадов не был фотограф-любитель. Он был вполне себе профессионал, и работал в редакции газеты «Крымский комсомолец».

Это меняло дело.

Я немедленно направился к начальнику вокзала.

Вход в кабинет