Маг-целитель в... обычном мире?! - Даниэль Волков

голову, открыто и виновато, с оттенком «я всё понимаю и мне стыдно», ровно с этим приёмом я обычно заходил в штабы без пропуска. Во время боевых действий. Ага.

Участковый моргнул.

Диагностика, конечно, сработала фоном. Поясница с грыжей, L4-L5. Еще и холестерин. А на правом колене старая травма мениска. Давление в норме, пульс правда чуть учащён, но это скорее от лестницы, точнее подъема по ней, чем от стресса. Обычный уставший мужик, тянущий лямку до пенсии. Черт! Откуда я таких слов понабрался?..

— Дронов, участковый уполномоченный. На вас три заявления, юноша.

— Я знаю. — Поднял ладони, примирительно. — И я собираюсь всё исправить. Могу предложить вам чаю? У меня только мёд к нему есть, но мёд хороший.

Он уставился на меня — «парень, ты серьёзно?» — потом на папку, потом снова на меня.

— На минуту максимум, — отрезал участковый.

— Конечно. Обувь можно не снимать. Полы… ну, сами видите.

Линолеум пузырился волнами. Участковый хмыкнул на это, но промолчал. Он прошёл в комнату и огляделся — свечи, шар, карты, всё это нелепое хозяйство предстало пред ним…

— Это вот этим ты… промышлял?

— Промышлял. — Я развёл руками. Искренне, без переигрывания, с каплей стыда. Тон был мной подобран еще с кадетки, точный и как всегда подходящий: с генералами обязательно почтительно, с сержантами надо по-свойски, с ранеными — спокойно, а с стражниками — честно. — Да, глупо получилось, и я жалею.

— Хм. — Он раскрыл папку. Страницы были вложены как попало, половина вверх ногами. Нашёл нужную. — Козловы, пять тысяч. Сидоренко, восемь. Андреева, двенадцать. Итого двадцать пять.

— Верну всё. Каждую копейку. Как устроюсь на работу так верну. Если надо — напишу расписку, или как это…

— Как это? — повторил участковый, глядя на меня поверх папки.

Чуть не проскользнуло. «У вас» чуть не вырвалось вместо «у нас». Контроль, Сава. КОНТРОЛЬ.

— Простите. Голова после… после всего. Я хотел сказать — готов оформить как положено.

Участковый захлопнул папку и уставился на меня так, будто прикидывал, возиться с этим или проще забыть.

— Сколько тебе?

— Семнадцать.

— Из детдома?

— Да.

— Родители?

— Нет. Не знаю.

Он вздохнул. Длинно, тяжело. Убрал ручку в карман.

— Слушай, Денисов. Мне вот этим заниматься… — Показал папкой на свечи, на шар. — У меня таких дел — во. — Ладонь к горлу. — Я на пенсию через три года. Три. Года. Если реально хочешь исправить — исправляй. Верни людям деньги, извинись нормально, и я закрою глаза на то, что ты тут Гарри Поттера из себя строил. Понял?

— Понял. Спасибо.

— Не за что спасибать. — Уже разворачивался. — И убери эту хрень. — Ткнул в сторону шара. — Стыдоба какая…

— Уберу.

Он остановился в дверях, полсекунды помедлил — я видел, как качнулся его корпус, кажись грыжа напомнила о себе при повороте — и добавил тише:

— Козлов сегодня заходил ко мне. Хотел заявление забрать. Говорит, бабка его ходить стала нормально.

— Ну…

— Ну и дурак он. Поверил в сказки… — Перебил он меня. — Я ему так и сказал, нефиг выделываться так. Но эт, думаю ты с ним договоришься… хах…

Произнёс он это буднично, но на меня при этом глянул чуть дольше, чем нужно. Я выдержал взгляд и промолчал.

Плохо. Если бабка нормально будет ходить и рассказывать соседям, а бабки ВСЕГДА рассказывают соседям, даже у нас так было, то скоро начнут приходить ко мне. С вопросами, с болячками, с надеждой. А я пока не готов ни к вопросам, ни к надежде. Осторожнее надо было быть…

* * *

Закрыв за Дроновым дверь, я прислонился к ней спиной и выдохнул.

Я в своё время договаривался с демонами. С настоящими, рогатыми, с серой на клыках, с теми кто пытался открыть портал из инфернальных планов в наш мир. Ведь, удобный участок… так вот. Участковый с папкой и грыжей L4-L5 после такого — ну, как бы сказать, не самый страшный визит в моей жизни.

Но сама ситуация удручает. Двадцать пять тысяч долга. Денег нет. Работы тоже. Телу семнадцать лет, ни опыта, ни документов, кроме справки из детдома. Развить тело быстро не выйдет, магический фон тут слабый. И если долг не верну, участковый придёт снова, только уже без чая и разговоров… Нужны деньги, и быстро.

Вернулся в комнату. За окном — двор, лавочка, помойка, а на лавочке двое с пивом, за помойкой бродил рыжий кот.

Диагностика, разумеется, зудела: блохи, лёгкое обезвоживание.

— Нет, — я погрозил пальцем своему отражению в окне. — Даже не смей. ТЫ НЕ ВЕТЕРИНАР.

Ладно. Жив, крыша над головой есть, паспорт есть, банка мёда, пол батареи в телефоне и три уголовных дела. Бывало и хуже.

Зачерпнул ещё ложку мёда. Тёплый толчок в груди. Одиннадцать и три десятых. Капля, но моя…

На полке между «Травником» и «Народной медициной» стояла ещё одна книжка — тонкая, в бумажной обложке, без названия на корешке, которую я раньше как-то не приметил. Вытащил. «Колледж прикладной медицины и биотехнологий. Информация для абитуриентов. Набор на осенний семестр.» На последней странице, кривым карандашным почерком: «позвонить?» и следом чуть правее: «можно бесплатно, если справка из детдома.»

Колледж прикладной медицины. МНЕ. Великому магистру целительства, фронтовому хирургу, который латал тела после столкновения с богами. Предлагали пойти учиться базовой медицине. В КОЛЛЕДЖ.

Я засмеялся. Тихо, потом громче, согнувшись на диване, уткнувшись в подушку, пахнувшую пылью и чужой жизнью. До слёз, до рези в избитых рёбрах.

Потом вытер глаза и вложил буклет обратно.

— Ладно, мир. Принимается. Сава Денисов, студент. Звучит?

…

— Звучит!

Телефон мигнул. Неизвестный номер, текстовое сообщение: «Денисов С. И., напоминаем: зачисление на программу подготовки ЭОЦ-17 подтверждено. Явка 20 сентября, 9:00. Адрес: ул. Академическая, 4.»

Прочитал три раза. ЭОЦ-17. Понятия не имею, что это. Аферист, видимо, подавал документы куда мог, по справке из детдома. Прошёл куда-то. А двадцатое это уже послезавтра…

— Академическая, четыре, — я постучал телефоном по колену. — ЭОЦ-семнадцать. Люблю тайны. Ну, разберёмся.

За окном рыжий кот запрыгнул на подоконник с той стороны решётки и уставился на меня через стекло. Диагностика тут же подтвердила: блохи и обезвоживание. ЕЩЁ и голод.

— Нет. Нет-нет-нет. Нет!

Кот моргнул. Медленно.

— Эх-х…

Я налил воды в блюдце, открыл окно, и протянул между