Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Сгусток ревущего огня, принявший форму изогнутого серпа, с шипением пронесся над волнами. Вода под ним чуть ли не вскипала, оставляя за клинком дорожку пара.

Я целился прямо в Глеба. Не собью, так хоть покажу, что мы сюда не в бирюльки играть пришли!

Долгополый, который как раз собирался сделать первый прыжок, увидел несущуюся на него дугу. Его глаза за визором, держу пари, стали размером с блюдца. Он инстинктивно вскинул руки, пытаясь вырвать из-под воды каменный щит, но вода — плохой проводник для магии земли. Камень поднимался слишком медленно. Глебу пришлось позорно падать на живот, прямо на скользкие камни стартовой зоны.

Огненный Клинок снес верхушку его недоформированного щита, пролетел над шлемом, оплавив золотую вязь, и взорвался о защитный барьер трибун.

— Получи, пижон! — оскалился я, затем прыгнул и приземлился на широкую деревянную палубу, качающуюся на волнах.

— Ярославский! — этот рёв был для меня милее колыбельной.

И вот бой закипел на всех фронтах.

Мизуки, как я и приказал, рванула по центру. Наша японская красавица не стала заморачиваться с большими кусками дерева. Она использовала технику ниндзюцу, когда сконцентрировала живицу в ступнях. Девушка прыгала по мелким щепкам, по бочкам и едва касалась их. Она двигалась так быстро, что казалась размытой черной тенью, летящей над водой. Как будто летела над водой.

Справа от меня раздался треск. Это Мишка Морозов вступил в игру.

— А ну-ка, остудим ваш пыл! — крикнул он.

Морозов ударил руками по воде. Морозная живица хлынула из его ладоней, и поверхность арены на правом фланге покрылась толстой коркой льда. Мишка создавал себе личный автобан, замораживая всё на своем пути, включая пару зазевавшихся акул, которые вмерзли в лед. Надо было видеть их охреневшие тупые морды!

Но противник тоже не спал.

Ковальков, здоровяк-природник, понял, что на открытой воде ему ловить нечего, и решил использовать то, что было под рукой — дерево.

Он вскинул руки и они тут же вспыхнули изумрудным светом. И вдруг мертвые доски, бревна и обломки кораблекрушения… ожили!

Из гниющей древесины с хрустом полезли толстые, покрытые шипами лианы и скользкие, как щупальца осьминога, водоросли-мутанты. Одна такая лиана, толщиной с человеческую ногу, вырвалась из палубы прямо подо мной.

Я едва успел подпрыгнуть. Лиана с треском пробила то место, где я только что стоял.

— Ах ты ж, садовник недоделанный! — рыкнул я.

В полете сформировал в ладонях два огненных шара и швырнул их в извивающиеся растения. Огонь ударил в мокрую древесину.

Раздался визг. На миг показалось, что эти твари были живыми! Вода вокруг зашипела, запахло горелой гнилью. Я приземлился на соседний обломок скалы, едва удержав равновесие, так как камень был скользким от водорослей.

В этот момент вода слева от меня взорвалась.

Огромная серая туша вылетела из глубины.

Акула! Ага, хрен там плавал! Ладно бы это была просто акула! А вот у этой пасть усеяна металлическими лезвиями вместо зубов.

Трансмутация! Да твою же дивизию! Всё-таки решили подгадить морскими тварями Опасных земель!

Тварь летела на меня стрелой. Она раскрыла пасть так широко, словно приглашала поместить туда голову даже не снимая шлема.

Я не стал отступать. Живица ударила в кулак, и я всадил апперкот, усиленный чистым пламенем, прямо в оскаленное рыло хищника. Удар получился такой силы, что акулу отбросило назад. Следом добавил Огненный Клинок и два огненных шара. Клинок попал в цель, а шары добили клыкастую. Вода вокруг нее закипела, тварь забилась в конвульсиях, варясь заживо в собственном соку.

— Уха по-московски от Ярославского! — крикнул я, перепрыгивая на следующий обломок.

Тем временем на правом фланге у Мишки начались проблемы.

Его ледяной автобан оказался отличной мишенью. Ковальков направил туда целую армию цепких водорослей. Толстые зеленые плети пробивали лед снизу, крошили его, и пытались схватить Морозова за ноги.

— Да отвалите вы от меня, салатные обрезки! — орал Мишка, отбиваясь от плоских щупалец.

Он создал ледяную секиру и рубил длинные пряди, но их было слишком много. Лед под ним трещал. Ему пришлось остановиться и уйти в глухую оборону, возводя вокруг себя ледяной купол, по которому тут же начали молотить шипастые лианы.

А что же Глеб?

Долгополый наконец-то пришел в себя. Он понял, что вода — его враг, и решил изменить ландшафт. Его доспех засветился болезненно-зеленым светом. Глеб опустился на одно колено на стартовой плите и вогнал руки в камень.

Живица земли, с трудом пробиваясь сквозь толщу воды, достигла дна арены. И началось землетрясение.

Вода вздыбилась. Со дна, с оглушительным скрежетом, разрывая бетонную стяжку полигона, начали подниматься каменные столбы. Глеб строил себе мост! Он вырывал куски породы и заставлял их расти вверх.

Один из таких столбов вырвался прямо перед Мизуки, перекрывая ей путь.

Но японка даже не сбавила скорость.

Она оттолкнулась от плавающей бочки, взмыла в воздух, выхватила из-за спины два клинка. Лезвия засветились голубоватой энергией воздуха. Мизуки скрестила мечи и рубанула по каменному столбу.

Воздушная волна, острая как бритва, срезала верхушку столба. Девушка приземлилась на ровный срез, оттолкнулась и полетела дальше, к центральной мачте.

— Престолов! Тормози её! — истерично заорал Глеб, прыгая по созданным каменным грибам.

И тут в игру вступил Престолов.

Воздух над ареной пошел рябью. Иллюзионист взмахнул руками, и реальность исказилась.

Внезапно вместо одной мачты с флагом появилось… пять! Они торчали из воды в разных концах арены, и на каждой колыхался алый флажок.

Но это только цветочки!

Вода вокруг начала бурлить, и из неё вынырнули десятки гигантских акул. Они кружили, щелкали челюстями, набрасывались на обломки.

Мизуки замерла на секунду на качающемся бревне, пытаясь понять, куда двигаться дальше.

А я побежал по левому флангу, прорубаясь сквозь лианы Ковалькова. Надо было помочь Мишке, чтобы его не вывели из строя раньше времени.

— Мизуки! Глазам не верь! — заорал я в канал связи. — Иллюзия не имеет плотности!

Я сам переключил зрение, позволяя внутреннему взгляду взять контроль над ситуацией. Мир потерял краски, став черно-белым, но зато я четко увидел, где пульсирует настоящая энергия. Четыре мачты были пустышками, сотканными из света. Настоящая находилась всё там же точно по центру, и к ней приближался Глеб, сайгаком прыгая по каменным столбам.

Акулы Престолова хоть и были фантомами, но также они скрывали настоящих хищников. И ребятам без моего видения живицы приходилось туговато. Не могли они определить — где фантом, а где настоящая…

Одна из реальных тварей выпрыгнула наперерез. Я не стал тратить огненную магию. Вместо этого активировал Скольжение, ушел под брюхо