Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

летящей акулы, крутнулся на месте и с разворота всадил ботинок под жабры. Хрустнуло знатно. Тварь рухнула в воду, заливая её настоящей, а не иллюзорной кровью.

— Вижу цель, Елисей-сан! — коротко отозвалась Мизуки.

Она закрыла глаза, полностью полагаясь на инстинкты ниндзя. Иллюзорные акулы пролетали сквозь неё, не причиняя вреда. Она рванула к центральному островку, грациозно перепрыгивая с обломка на обломок.

Я тоже ускорился. До мачты оставалось метров тридцать.

Но тут Глеб Долгополый решил, что с него хватит. Он стоял на высоком каменном столбе, возвышаясь над водой. Его глаза пылали яростью.

— Думаешь, ты такой умный, Ярославский⁈ — прорычал он так громко, что я услышал его без всяких динамиков. — Да я тебя сейчас раздавлю!

Долгополый вскинул руки. Вода подо мной внезапно пошла водоворотом.

Инстинкты взвыли сиреной! Что это за хрень?

Я изо всех сил оттолкнулся от обломка скалы, на котором стоял, вкладывая в прыжок всю энергию доспеха.

И вовремя!

В ту же секунду из-под воды, разрывая поверхность, вырвалась гигантская каменная клешня. Она захлопнулась ровно в том месте, где я находился мгновение назад, раздавив скалу в пыль.

Если бы я замешкался хоть на долю секунды, меня бы перекусило пополам, несмотря ни на какую Кольчугу Души!

Во как! А как же запрет на убийственные техники?

Я летел в воздухе, и мне некуда было приземляться — внизу только бурлящая вода и каменные шипы Глеба.

— Мишка!!! — рявкнул я.

Морозов, который всё это время сидел под своим ледяным куполом, отбиваясь от лиан, услышал меня.

Он сбросил защиту. Купол разлетелся тысячами осколков, изрешетив водоросли Ковалькова. Мишка вскинул руки в мою сторону.

— Держись, командир! — заорал он.

Подо мной, в воздухе, из водяной пыли и брызг начал формироваться ледяной трамплин.

Я приземлился на скользкую поверхность, едва не сорвавшись вниз. Рельефы на ботинках доспеха с визгом прочертили борозды по льду. Я сгруппировался, проскользил по трамплину и, используя инерцию, взмыл вверх, прямо к островку с мачтой.

До центра оставались считанные метры.

Глеб тоже был там. Он спрыгнул со столба на каменистый островок.

С другой стороны на камни приземлилась Мизуки.

А я приземлился на островок рядом с ними.

Мы оказались втроем на маленьком пятачке земли, диаметром не больше пяти метров. В центре торчала толстая, обмотанная цепями мачта, на вершине которой призывно трепыхался флаг.

Вокруг нас бушевало побоище. Мишка и Ковальков устроили артиллерийскую дуэль на флангах: ледяные копья сшибались с деревянными кольями. Престолов пытался навести морок, но в эпицентре нашего столкновения его иллюзии рвались, как гнилые тряпки.

Глеб посмотрел на меня, потом на Мизуки.

— Вам не взять этот флаг, — прошипел он. — Вы — мусор. Выскочки!

— А ты пижон, — усмехнулся я, выпрямляясь и разминая плечи. — Мизуки, бери флаг. Я займусь этим куском дерьма.

Японка кивнула. Она оттолкнулась от земли и кошкой побежала вверх по вертикальной мачте, цепляясь за неприметные выступы и трещины.

Глеб взревел. Ударил кулаком по земле. Камень под ногами дёрнулся. Из островка вырвались каменные шипы.

Я ответил мгновенно. Сконцентрировал живицу в пятках и ударил по камню.

БАБАХ!

Тепловой взрыв разнес шипы в крошку!

Не давая Глебу опомниться, я рванул вперед. Сократил дистанцию до минимума. В ближнем бою магу земли неудобно кастовать масштабные заклинания.

Я выбросил левый джеб.

Глеб уклонился, экзоскелет дернул его в сторону с невероятной скоростью. В ответ он провел апперкот, покрыв кулак каменной броней. Удар пришелся мне в ребра.

Кольчуга Души вспыхнула, гася урон, но сила удара была такова, что меня отбросило на пару метров. В груди екнуло. Если бы не доспех Оболенской, то без перелома бы не обойтись.

— Что, Ярославский? — расхохотался Глеб. — Не нравится, когда бьют по-настоящему⁈

— Мне нравится, когда ты открываешься, придурок! — выплюнул я ответ.

Вскинул обе руки, и огненный вал сорвался с ладоней.

Глеб успел выставить каменную стену, но от температуры камень начал плавиться, превращаться в стекло.

Долгополый заорал, отскакивая назад и спасаясь от жара.

В этот момент сверху раздался победный крик Мизуки:

— Флаг у меня, Елисей-сан!

Я поднял голову. Японка сидела на самой вершине мачты, сжимая в руке алое полотнище.

Трибуны взорвались таким ревом, что, казалось, купол Академии сейчас рухнет.

Мы сделали это! Мы опередили их!

— Бросай мне и уходим! — крикнул я, отступая к краю островка, готовясь ловить флаг.

Мизуки размахнулась и швырнула свернутый флаг вниз. Алое пятно полетело по дуге мне в руки. Я уже протянул ладони, чувствуя вкус победы. Мой внутренний старик довольно крякнул. Мы умыли этого напыщенного индюка!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто.

Даже организаторы.

Глеб Долгополый, поняв, что он проиграл гонку, издал нечеловеческий, полный отчаяния и злобы вопль.

Его доспех, усиленный экзоскелетом, засветился ядовито-зеленым светом.

— ЕСЛИ НЕ МНЕ, ТО НИКОМУ!!! — истошно завопил он.

Вместо того, чтобы атаковать меня, Глеб рухнул на колени и вогнал обе руки, по самые локти, в скалистое основание нашего островка.

Вся энергия ушла вниз, в фундамент арены.

Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки.

Полигон содрогнулся так, что вода взлетела на несколько метров вверх.

Алый флаг, который летел мне в руки, завис в воздухе… а потом растворился.

Иллюзия! Престолов, сукин сын, успел подменить его в последний момент!

Но это было уже не важно.

Потому что мачта, на которой сидела Мизуки, вдруг заскрипела и накренилась.

Островок под моими ногами треснул пополам.

Глеб в своей ярости пробил несущие конструкции арены. Вода вокруг нас начала закручиваться в гигантскую воронку. Центральный остров стремительно уходил под воду, затягивая нас в пучину.

— Мизуки! Прыгай! — заорал я, видя, как мачта кренится и падает в эпицентр водоворота.

Но японка не успевала. Центробежная сила прижала её к дереву.

Вода сомкнулась над островком. Меня сбило с ног ледяным потоком. Я почувствовал, как меня тащит на дно, в мясорубку из камней, деревянных обломков и обезумевших акул.

Глава 3

Вода ударила со всех сторон. Меня завертело и закрутило, как носок в стиральной машине. Центробежная сила швыряла тело из стороны в сторону, броня скрежетала от давления, а Кольчуга Души то и дело вспыхивала, когда гасила удары о проносящиеся мимо бревна и куски скал.

Мир превратился в хаос из зелено-черной пены, пузырей и ревущего гула.

Ядрёна медь! Откуда у этого напыщенного индюка Глеба столько дури, чтобы пробить дно арены⁈

Но стоило мне только об этом подумать, как мой внутренний старик цинично хмыкнул: «А с чего ты взял, боярич, что это сотворил Глеб?»

И правда.