Обратный отсчёт 3 - Петр Алмазный

Меншикова, главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами в Крыму. На эту гипотезу работала история со сражением на Черной Речке, состоявшемся в августе 1855 года, уже после смерти Николая. Тогда наши войска попали в подготовленный огневой мешок, и вышла натуральная резня.

Так что поимка шпиона — одна из приоритетных задач. И я знал, кому ее поручить.

Глава 2

Я сурово посмотрел на флигель-адъютантов.

— Найдете генерала Липранди и объявите ему, что он завтра отправляется со мной в Крым. Чтоб как штык был на вокзале к назначенному часу.

— Так он же в Крыму, — изумился Ахматов.

— Не генерал-лейтенант Павел Петрович, а его брат, генерал-майор Иван Петрович, — подсказал фон-Мирбах.

— Тот самый⁈ — ахнул Гербель и побледнел.

Реакция понятна. Вряд ли кто-то мог вообразить, что я выберу в спутники этого человека. Личность настолько скандалиозную, авантюрную, обросшую самыми невероятными слухами и настолько сотканную из противоречий, что разгадать ее оказалось не под силу даже будущим историкам. Ивана Липранди называли гением разведки и сыска, блестящим аналитиком, знатоком Османской империи. А еще двурушником, доносчиком, провокатором без стыда и совести.

Все было — и гений, и злодейство, и буйство натуры испано-мавританских кровей. Где только не успел отметиться Иван Петрович. В Париже, во время его русской оккупации, работал вместе со знаменитым сыщиком Видоком и многому у него научился. Донес на декабристов — чтобы выкрутиться на следствии, а не по велению долга. Дружил с Пушкиным. Сфабриковал дело петрашевцев, чуть не отправив на эшафот Достоевского. Блестяще поставил военную разведку перед русско-турецкой войной 1828–1829 гг.

Он-то мне и нужен. Жандармы следили за политической обстановкой, совершенно забросив контрразведку. Славная Особенная канцелярия времен Заграничных походов была давным-давно упразднена, все ее наработки по выявлению шпионов пропали. Российская империя могла лишь похвастать серьезными успехами в плане международного шпионажа, внедрением в высший европейский свет агентов влияния. В основном, как ни странно, женского пола. В общем, Липранди придется начинать практически с нуля.

— Еще мне нужен генерал-лейтенант Лабынцев. Кто-то знает, где он?

Полковник фон-Мирбах кашлянул, привлекая внимание.

— Его недавно отстранили от командования 5-й дивизии. Где сейчас, не могу сказать. Это нужно в инспекторском департаменте военного министерства интересоваться.

— Ну так узнайте!

— Уж ночь почти на дворе…

— Исполнять! Всех нужных чиновников разыскать и навести справки!

— Слушаюсь! — быстро сказал барон.

— Действуйте! — гаркнул я и на всякий случай продублировал, что нужно сделать:

— Отправить фельдъегерей. Министров призвать во дворец, да за компанию с ними Орлова с Дубельтом, главных наших жандармов. Липранди передать мой приказ и разузнать, где Лабынцев. Ах да, еще распорядитесь, чтобы подготовили мой поезд.

— Уверен, Петр Андреевич уже занимается, — польстил Клейнмихелю фон-Мирбах. — Вы же его знаете: когда надо, он стальным тараном стенку пробьет.

Да уж, этого у графа не отнять. Если еще государственные деньги умел бы считать, цены бы ему не было.

— Ваше Величество! — сунулся в дверь Гримм. — Императрица изволит вас принять в своих апартаментах.

Цукнув еще разок флигель-адъютантов, поспешил за камер-фурьером. На второй этаж в покои императрицы.

Карабкаясь по лестнице, неожиданно для себя ощутил боль в ногах. Не такое уж крепкое тело мне досталось. Может, по этой причине Николай переехал с третьего этажа, где кабинет был куда просторнее и светлее? До шестидесятилетия осталось чуть больше года, и это чувствовалось.

С элегантной осенью рассталась и Madame Nicolas, как царь в шутку называл свою любимую супругу. В этом прозвище отражалось его страстное желание доминировать над хрупкой красавицей, которую не пощадило безжалостное время. Над той самой прусской принцессой Шарлоттой, увидев которую впервые придворные дамы воскликнули:

— Какая прелесть! Кто это такая? Мы будем ее обожать.

Обожать, оберегать, баловать, потакать прихотям, дарить роскошные апартаменты — все для нее, для этой кокетки, любительницы танцевать до упаду, наряжаться в дорогие платья, сорить деньгами, веселиться и всех очаровывать. Мало кто догадывался, что творилось в душе этого воздушного существа.

Николай знал.

Она жила в тени смерти, и с каждым годом эта тень сгущалась все больше и больше.

«Гений чистой красоты», как назвал ее Жуковский, увядал на глазах. Одиннадцать беременностей за двадцать лет — и только семь выживших детей — не прошли бесследно. Последняя, в 1836-м, и вовсе завершилась выкидышем. Тяжело пережила она и смерти дочери и двух внуков. Но больше всего на нее влияли проблемы со здоровьем. Сохранив хрупкость, изящество и благородную величавость, она выглядела изможденной, лишенной жизненных сил. Потускнел матовый нежный цвет кожи. Черты лица как будто «осели», стали заметны нервные конвульсии. Только недавно перенесла настолько тяжелую болезнь, что из Крыма примчались сыновья, Николай и Михаил. Думали, что все, конец. Но она выкарабкалась.

Тень смерти. Кто бы мог подумать, что она на пять лет переживет любимого Никсу?

Александра Федоровна встретила меня в Малиновой гостиной. Белое платье, украшенное кружевом и лентами, воздушная вуаль на голове, и все это на фоне «пурпурно-королевских» стен. Императрица стояла, опустив руки и создавая своим обликом ощущение достоинства и некоторой неприступности. Маленький белый цветок в красно-золотой клетке. Сравнение вполне уместное, если вспомнить ее детское прозвище «Бланшфлер».

— Моя птичка! — обратился к ней, воспользовавшись памятью царя. — Как твое самочувствие сегодня?

Невольно поймал себя на мысли, что испытывал чудовищную неловкость. Эта маленькая женщина, Александра Федоровна Первая, вызвала у меня чувство глубокого уважения, даже трепета. Ее грациозные манеры, глаза, полные любви и печали, какая-то врожденная царственность — на ее фоне я чувствовал себя мужланом. И самозванцем, коим и являлся. С Алекс, Минни и дусей ничего подобного не было.

Семья считала и будет считать ее своим ангелом-хранителем, воплощением добра. По праву. Она никогда не лезла в государственные дела, но всегда была готова прийти на помощь. Николай I даже не подозревал, какие силы в ней таятся. При нем держалась в тени, но после его смерти показала себя во всей красе, в моще хрупкой женственности, способной горы свернуть. Стоило лишь сыну ее попросить.

После Крымской войны возникла проблема с базированием русского флота в Средиземном море, когда его пришлось убрать из Чёрного моря по решению Парижского конгресса. До чего же изящно и элегантно вдовствующая императрица решила этот вопрос! Щелчком пальца! Раз — и в сардинском Виллафранка нашим морякам отвели стоянку. За одно это деяние ее следовало бы носить на руках.

— Все по-прежнему, Ник, слабость не уходит, — с небольшим усилием ответила императрица. — Чем займемся? Может, помузицируем?

— Нет, — мотнул я головой, а жена повторила. У нее