Вольный наследник. Том 6 - Артём Кей

Короче, тема получалась такая: пока земля не переоформлена, официальным владельцем считается прежний хозяин. Однако если он эту землю кому-то продал, оформил документы, а потом, по ошибке или из корысти, перепродал её ещё раз, то это уже мошенничество. За это тюрьма, казнь или рудники.

Но есть нюанс.

Глава 2

Мы ехали в поместье к Ксюха. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, пыль от копыт поднималась столбом, и солнце палило немилосердно, словно сама природа решила добавить масла в этот и без того запутанный костёр.

Вопросов в моей голове было больше, чем ответов, и каждый новый километр только подбрасывал новые загадки, которые никак не желали складываться в стройную картину. Ксюха молчала, глядя в окно кареты, и я видел, как её плечи напряжены, а пальцы нервно теребят складки на платье. Она переживала, и я её прекрасно понимал.

Орехов, получается, отжал земли просто потому, что мог, — как медведь, который ломится в чужую берлогу, не спрашивая разрешения. А Белкин и Федотов оказались поумнее и вовремя подсуетились, пока Ксюха была в трауре и не могла здраво мыслить.

Но вот вопрос: действительно ли были эти долговые расписки или просто решили, что и так прокатит? Вопрос хороший, и ответ на него мог бы многое прояснить, но пока у меня были только догадки.

Или долг всё-таки реально был, как у Владимирова?

Но Владимиров хотя бы показал бумаги, а эти…

Ладно, подождём пару дней. Сейчас Лёха инфу соберёт, его ребята уже разбежались по городу, как тараканы, и прочёсывают все закоулки, и тогда посмотрим. А то если начинать делать резкие телодвижения, можно и спугнуть раньше времени. Начнут суетиться и потом поздно будет дёргаться. Я слишком много раз попадал в такие переплёты, чтобы не усвоить простую истину: поспешность — сестра поражения, а выдержка — мать победы.

Следующие пару дней я занимался своим любимым ничего не деланием, если не считать бесконечных чаепитий с Аркадием и сонных прогулок по окрестностям.

Единственное, что действительно стоило сделать, — съездил к Владимирову и закрыл перед ним долг. Ксюха подписала чек, даже не дрогнув, хотя я видел, как ей тяжело расставаться с такими деньгами, а я отвёз его лично, чтобы убедиться, что никаких хвостов не останется.

Владимиров был весьма рад подобному исходу — он аж прослезился, когда я вручил ему бумагу. Ему явно не доставляло радости забирать у Ксюхи последнее, но у него тоже были какие-то тёрки с Ореховым, и эти деньги спасали его от разорения. Или хотя бы давали время.

Я не стал больше задавать ему вопросов по поводу этой ситуации. Кто знает, на чей он стороне? В этих играх доверять можно только себе и проверенным людям, а Владимиров, при всей его честности, всё же оставался чужим.

А потом, когда я уже начал подумывать, не махнуть ли на всё рукой и не уехать ли прогуляться самому, пришёл Лёха с докладом. Он был хмур, как грозовая туча, и в глазах его читалась та самая сосредоточенность, которая появлялась у него только перед серьёзным разговором. Он сел напротив меня, откинулся на спинку стула и начал:

— Пока узнать удалось немного, — сказал он, почесав затылок. — Однако точно выяснили, что у Белкина и Федотова не было никаких официальных дел с Шимохиными. Ни договоров, ни расписок, ни банковских переводов — пусто. А вот с Владимировым они действительно дружили.

— Что думаешь? — спросил я Лёху, хотя уже сам начинал догадываться, куда клонит ветер.

— Мне кажется, липа, — ответил он, и в голосе его прозвучала стальная уверенность.

— С чего такой вывод? — прищурился я, заинтересовавшись.

— Один из наших чисто случайно оказался свидетелем разговора в одном из кабаков на окраине Зеленодола. Мужик, помощник писаря управляющего Федотова, набрался сивухи и начал хвастаться, что их хозяин — великий делец. И якобы утверждал, что земли Шимохиных достались Федотову на халяву, просто потому что он вовремя подсуетился, пока родня не очухалась.

— Здорово! — сказал я и сам задумался, переваривая эту информацию. Если это правда, то Федотов. Но пьяная болтовня, это не факты.

— По Белкиным тоже всё мутно, — продолжил Лёха. — Точной информации нет, однако народ шепчется, что там тоже не всё так гладко. Якобы Белкин был в хороших отношениях с отцом Ксюхи, но после его смерти резко переменился и начал давить на девчонку. В городе ходят слухи, что он сам подделал расписки, но проверить это пока не удалось.

— Давай уже поконкретней, — поторопил я, чувствуя, как внутри закипает азарт охотника, напавшего на след.

— Говорят, якобы какой-то долг был, но оттяпал Белкин себе неплохо у Шимохиных — чуть ли не втридорога, — сказал Лёха, понизив голос.

— По Орехову что? — спросил я, хотя уже догадывался, что там всё просто до безобразия.

— Просто пришёл и забрал, — пожал плечами Лёха. — Потому что мог. По праву сильного. У него своя дружина, связи при дворе, он никого не боится. Ему даже не пришлось ничего подделывать — он просто явился с отрядом и сказал: «Это теперь моё».

— Понял тебя, — продолжал я задумчиво, потирая подбородок. Получается, что не всё там так гладко, как хотелось бы. Не люблю я все эти игрища! Терпеть не могу, когда люди используют своё положение, чтобы давить на слабых, особенно на девчонок, которые остались без защиты. Но действовать надо с умом, а не с кулаками.

— Пока сидим в общем тихо, — решил я. — Не дёргаемся. Надо подумать, как бы всё это так обыграть.

Можно, конечно, прийти и просто забрать земли силой — я бы мог, если бы разозлился по-настоящему. Только вот я здесь не дома, и за такую движуху с меня быстро спросят. Сам-то я вывернусь, а вот Ксюха далеко не факт. Она не маг великой силы, и ручного дракона у неё нет, чтобы всех припугнуть. Да и к тому же она тогда на подписалась на те бумажки. Сейчас уже не скажешь «ой, я ошиблась, верните всё обратно».

Я замолчал, обдумывая все за и против, как вдруг заметил, что Лёха мнётся на месте, словно у него в штаны насыпали колючек. Он переминался с ноги на ногу, отводил взгляд и