Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

— Плотина бетонная арочно-гравитационная, — сказал он. — Высота от основания до гребня семьсот двадцать шесть футов. Толщина у подошвы шестьсот шестьдесят, у гребня сорок пять. Бетона в теле плотины три с четвертью миллиона кубических ярдов. Заливали с тридцать третьего по тридцать пятый годы, блоками, потому что монолитом такая масса остывала бы сто с лишним лет.

— Как остужали?

— Трубами. — Он покосился на меня, проверяя, интересно ли мне слушать. — В каждый блок при заливке закладывали решетку из однодюймовых стальных труб, по ним гнали холодную воду с холодильной станции. Пятьсот восемьдесят две мили труб, если считать все. Потом трубы заполнили раствором и оставили внутри. Они там до сих пор.

— То есть внутри тела плотины расположена сеть пустот и труб?

— Не пустот, — поправил Осгуд. — Заполненных труб. Но потерны есть, галереи. Смотровые, дренажные и кабельные. Мили ходов, на разных отметках. Часть по проекту, для наблюдения за состоянием бетона и за подошвой. Там датчики и дренаж, влага сочится через тело, это нормально, для того галереи и делали.

— В такой галерее ее и нашли?

— Да, так и есть. — Он сбавил ход перед поворотом. — Нижняя дренажная, аризонская сторона, отметка ниже уровня реки. Туда ходит обходчик по графику, два раза в неделю.

Дорога пошла под уклон, потом резко вильнула, огибая скальный выступ.

Перед нами открылся вид на плотину.

Каньон обрывался вниз футов на восемьсот. Черные вертикальные стены, слоистые, с осыпями. Внизу лежала река, узкая, ярко-зеленая, неподвижная с высоты.

А поперек каньона стояла плотина.

Огромный белый вогнутый щит, зажатый между двумя черными скалами. Сверху по гребню шло шоссе с фонарями и парапетом, по которому, крохотные с этой точки, ползли машины.

С другой стороны, выше, лежало водохранилище. гладкая синяя вода, уходящая между рыжими хребтами. Ниже, у подножия, торчали четыре круглые башни водозаборов и приземистые крыши машинных залов.

Осгуд сбросил скорость.

— Всегда притормаживаю здесь, — сказал он. — Сорок лет смотрю и все равно каждый раз, как первый.

Я смотрел молча.

От белого бетона било солнцем так, что резало глаза. По низу, у подножия, из отводящих труб выходила вода. Там, футов на сто, висела водяная пыль, в ней стояла радуга.

— Ниже уровня реки, говорите, — сказал я.

— На пятьсот с лишним футов. — Осгуд тронулся дальше. — Спускаться будем на служебном лифте, потом пешком. Возьмите с собой что-нибудь теплое, агент. Наверху сейчас семьдесят два, а там, внизу, круглый год пятьдесят пять и сырость. Люди в первый раз не верят и потом мерзнут.

Машина пошла вниз по серпантину, к гребню.

Гул стал слышен раньше, чем мы доехали, низкий, ровный, идущий не из воздуха, а откуда-то снизу, словно из-под камня. Он не менялся ни на секунду.

— Что это за шум?

— Агрегаты, — ответил Осгуд. — Семнадцать турбин. Они никогда не останавливаются.

Глава 2

Внутри бетонного гиганта

Административный корпус стоял на невадской стороне, выше гребня.

Приземистое здание из бетона, отделанное камнем, с медными дверями и полами из терраццо. Тридцатые годы, стиль тех лет. Строгие углы, ниши, орнамент индейских племен по фризу.

Внутри пахло пылью и нагретым линолеумом. Под потолком крутились вентиляторы, хотя на дворе уже март. Через открытые окна тянуло сухим воздухом пустыни.

Осгуд провел меня по коридору мимо застекленных шкафов с моделями турбин и постучал в двойную дверь. Там меня уже ждали.

Присутствующие собрались в комнате с длинным столом и картой водохранилища во всю стену.

— Специальный агент Митчелл, Федеральное бюро расследований, — представил Осгуд. — Прибыл по запросу.

Поднялись не все.

— Уоллес Финдли, суперинтендант, — сказал грузный человек лет шестидесяти во главе стола. Рубашка с закатанными рукавами, руки в старых шрамах, лицо тяжелое. — Спасибо, что прилетели быстро. Хотя, скажу сразу, я не понимаю, зачем вы нам.

— Дуайт Барлоу, шериф округа Мохаве, — представился второй, поднявшись и подав руку. Аризонская сторона, форменная рубашка цвета хаки, шляпа на столе перед ним, лет сорока пяти, загорелый и спокойный. — Тоннель на моей территории, если вам интересно. Тридцать футов восточнее середины гребня.

— Еще как интересно.

— Так я и думал.

Дальше по столу сидели остальные.

Начальник службы эксплуатации Лестер Мид, сухой, лысеющий мужчина, лет пятидесяти, с логарифмической линейкой в нагрудном кармане, как другие носят ручку. Затем начальник охраны объекта Фрэнк Тэйт, отставной военный по выправке, немногословный.

Инженер по гидросооружениям Кэтрин Роум, единственная женщина за столом, лет тридцати пяти, коротко стриженная, в форменной рубашке Бюро мелиорации, с папкой чертежей перед собой. В углу, чуть в стороне от стола, сидел старик.

Лет семидесяти, крупный, с прямой спиной и белыми, коротко остриженными волосами. Костюм светлый, летний, дорогой, при галстуке, единственный в комнате при галстуке.

Руки лежали на трости с латунным набалдашником. Правая нога вытянута вперед, и на ноге тяжелый ортопедический ботинок со шнуровкой до середины голени и утолщенной подошвой.

— Гарри Ван Дорн, — сказал он, не вставая. Голос низкий, ровный, с той властностью, какую не приобретают, а вырабатывают за десятилетия. — Консультант объекта. Простите, что не поднимаюсь, агент. Нога.

— Мистер Ван Дорн работал здесь с тридцать второго года, — сказал Финдли, и в голосе появилось почтение, которого не было слышно при обращении ко мне. — Начинал старшим инженером по укладке бетона. Через него прошла половина этой плотины.

— Больше половины, — сказал Ван Дорн. — Но кто теперь считает.

Финдли раскрыл папку.

— Изложу коротко, чтобы вы понимали обстановку. — Он говорил как человек, привыкший докладывать комиссиям. — Погибшая Сара Коул, тридцать один год, доктор наук по геологии, руководила независимой группой из четырех человек. Работали по гранту частного фонда, изучали размыв берега ниже плотины и состояние скального примыкания. Разрешение на пребывание в нижнем бьефе у них имелось, оформлено через наше региональное управление.

— А на пребывание внутри тела плотины?

— Такого не имелось, — ответил Финдли. — И вот в этом вся суть, агент. В галереи допускают по служебной необходимости, с оформленным нарядом, с сопровождающим и с газоанализатором. Она прошла туда одна, без наряда, без сопровождения и ночью. Как прошла, выясняем.

— Ключ?

— Двери потерн запираются, — сказал Тэйт, начальник охраны. — Ключи по описи, на посту. Ни один не пропал, я проверил лично, дважды.

—