Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

Хель поджала губы в тонкую полосочку и вздохнула. – Думаешь, я так просто отказалась бы от него? Как только мы прибудем в столицу, я встряхну ему мозги. Он… Всё-таки наш друг.

Повисла неловкая пауза, брат и сестра просто отвернулись в разные стороны. Альберт прерывисто выдохнул и достал подушку из-под сиденья.

– Ладно. Твоя очередь дежурить, разбуди меня, как проедем рощу.

Ал закрыл глаза.

Карета прибавила скорость, подскакивая на кочках. В отблесках фонаря плясали тени, дразня и пугая своими рожицами. Вскоре из-за облаков показалась луна, что до этого пряталась в тучах. Свет продолжал мерцать, очерчивая тёмные образы на дороге и дверце кареты. Кучер уже испуганно осматривал тропу посреди рощи, по которой держал путь. Под колёсами хрустели ветви, шелестели опавшие листья, хлюпнула лужа.

– Ал! Вставай! – Анна, что тоже задремала, начала расталкивать брата и постучала в стенку экипажа. – Останови карету, Уотсон! – воскликнула она, открывая дверцу кареты, чтобы спрыгнуть на ходу. В её руках уже блестела обнажённая сталь меча.

От столь неожиданного приказа старик Бейнер, конечно, несколько растерялся, но быстро затормозил. Морганна спрыгнула со ступеньки, приготовила оружие для боя и прислушалась.

– Что такое, Анна? – Из экипажа выглянул Альберт и приготовился к нападению. – Мы посреди рощи, ещё рано.

– Я слышала воду, но болото дальше, а дождя на Юге не было около недели. – Морганна сверкнула лезвием своего меча, и оно заблестело в свете луны. Девушка закрыла глаза и вся обратилась в слух. – Биение сердца. Ведьма рядом.

– Я обойду слева. Будь осторожна. – Ал прижался спиной к карете и прошёл на другую сторону. – Уотсон, сделайте фонарь поярче.

Морганна осмотрела низ экипажа. Ведьмы там не оказалось. В нос ударил настойчивый запах болотного перегноя, и сильнее он становился ближе к роще.

Венская роща довольно сильно пугала путников из деревни пригорода Вейни, особенно по ночам. А недавно начали пропадать вóроны и детёныши животных, поэтому поступила заявка на исследование этой территории. Ещё в обед был полностью закрыт документариум – дело о преступлении незарегистрированной ведьмы, относящейся к проклятой фракции. Она была виновна.

Хель-младшая сделала несколько шагов к источнику запаха и вовремя обошла лужицу на обочине. Прошла чуть вглубь, но за её спиной отлично была видна карета. Свет стал увереннее, и, заметив где-то справа дымку в форме костлявых пальцев, Морганна медленно вынула из ножен на поясе кинжал и сжала его в ладони. Она с силой кинула меч в сторону ведьмы и услышала визжание. А в следующую секунду Анна оказалась поваленной на спину. На шее сомкнулись чужие руки, и она увидела лицо, покрытое отвратной болотной тиной. Ведьма зашипела ругательства и проклятия. Сзади раздались выстрелы Альберта. Ведьма отвлеклась на миг и отпустила чужое горло, но очень зря. Морганна не стала медлить с тем, чтобы ударить в бок. А как только поменяла положение тел, с силой полоснула кинжалом по шее ведьмы. Та почти и не мучилась. Хель довела дело до конца сразу – к ногам брата тут же прикатилась голова.

– Болотница. Так и знала, что не просто так нас просили проверить воду в колодцах. – Морганна убрала с себя листву и вытянула рукава рубашки. – Вот же… А я ведь не собиралась её стирать. Как жаль. – Она поднялась, забрала меч и быстро стряхнула лишнюю кровь с кинжала, после чего сразу убрала его в ножны. – Я надеялась, что мне показалось. Она что-то шипела о проклятьях. Ничего нового, но чуднó это всё…

– Странно, согласен… Но и к лучшему – больше поспим, – проговорил Альберт, подошёл ближе и закинул голову в мешок с четверговой солью внутри. – Ничего не забыла? – Он кивнул сестре на окровавленное тело. – Ты её убила, а значит, тебе и отпускать её дух.

– Дай мне пару минут, – пожала плечиками северянка, присела на корточки перед телом ведьмы и достала мешочек. Высыпала на рану немного соли, сложила руки в замочек, уткнулась в него лбом и произнесла на родном языке: – Покайся в убийствах, тобою совершённых, и прими свою смерть как благословение.

– Хороший выбор стиха, – кивнул Ал, он уже забрался в карету и наблюдал за сестрой, которая помогала тлеющему телу ведьмы рассыпаться в пыль. – Куда едем дальше?

– Я думаю, Уотсон, вам не составит труда подвезти нас к… Милграду? Да, пожалуй, к нему, – обернулась девушка, убрала меч и надела очки. Её глаза тут же окрасились в синий. – Салем говорила о том, что там сейчас готовится ярмарка.

– Конечно же! – радостно выдохнул старичок и поправил шапку и шаль, заботливо связанную когда-то давно Морганной. – У меня там есть родственники, думаю, они будут согласны принять вас как гостей. Южане столь же гостеприимны, сколько и северяне.

– Тогда держите курс в Милград, – произнёс Альберт и помог сестре залезть в экипаж. – К какому времени мы приедем?

– Часам к пяти, сударь.

– Тогда мы останемся на праздник, а после пару дней погостим, – легко посмеялась Анна, прикрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сиденья, после чего устало выдохнула.

– Укрыть тебя пледом, маленькая конна? – спросил Альберт и передал ей с сиденья мягкий пушистый плед из шерсти хайнского барса, бросил взгляд на сестру и тихо усмехнулся. Он чуть толкнул её в плечо и уложил на сиденье. – Похоже, мой вопрос был лишним. Морозных снов, маленькая сестра. – Ал поцеловал её в нос и, как услышал бурчание, улыбнулся. – И всё же ты никогда не станешь Морганной в моих глазах…

Инквизитор вздохнул, и взгляд его упал на сумку сестры. Кажется, она опять забыла принять лекарство перед поединком, думая лишь о задании. Ал вынул упаковку ампул из её полевой аптечки и шприц. Он вставил иглу в пузырёк через пробку, вытащил руку сестры и крепко зажал ногами в одном положении.

– Как я не люблю это дело… – Он аккуратно вколол сестре лекарство. Та сдавленно простонала, но не проснулась.

Альберт поцеловал место укола, совсем как в детстве, когда Анна хныкала во время этой процедуры. Он убрал все вещи обратно и кинул взгляд на окно. Начинал медленно полыхать летний рассвет.

II. Южный цветок

Стремление быть всегда правым – признак вульгарного ума.

А. Камю

Карету немного потряхивало на просёлочной дороге. Вечернее солнце предательски пробивалось сквозь гобеленовые голубые шторки с вьюжными узорами, из-за чего некоторые лучики мешали вновь погрузиться в дрёму. Морганна вздохнула и уже не пыталась снова удобно устроиться на сиденье – она поднялась в сидячее положение