Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

В руках брата Морганна увидела сальту – северный музыкальный инструмент, формой похожий на лютню, но имеющий четыре тройных струны, на которых играли без плектра. Отец привил Альберту любовь к этому инструменту ещё в детстве. Пускай он и не стал виртуозом, но игра стала для него особым способом расслабиться.

– Мы почти приехали. Уотсон остановит нас как раз у мэрии. – Ал вернулся к сальте и провёл пальцами по струнам. Морганна вздохнула, сделала пару глотков и вытерла губы краем манжеты рубашки. – Ты не голодна? В полдень мы сделали остановку у постоялого двора и пообедали. Я оставил немного второго блюда, не хочешь?

– Не отказалась бы.

Анна кивнула и подняла столик, закреплённый на дверце кареты, пока Альберт доставал глиняный сосуд с уже прохладной едой и приборы. Губы его на миг тронула улыбка, пока он наблюдал за сестрой. Инквизитор чуть подался вперёд и убрал белую прядь с лица сестры за ухо.

– М? – Морганна подняла глаза и шмыгнула носом. – Что-то не так?

– Ешь давай. – Альберт откинулся обратно, вновь склонился над инструментом и стал поворачивать колки. – Вкусно?

– Очень. – Анна довольно фыркнула, проглотив свой обед практически в один присест, подняла горшочек и собирала со дна остатки картофельного пюре с луком. – Южане чудесно готовят овощи. – Она отставила сосуд в сторону и потянулась за полотенцем. Вытерла губы от масла и кусочков пищи, убрала макитру в ящик для посуды, а стол вернула в прежнее положение. – Ты делал мне укол?

– В два часа, всё по расписанию.

– Спасибо.

Воцарилась тишина.

«Кажется, Нишант жил в Милграде? – Морганна глянула на свои ногти. – Интересно, как он сейчас? Всё же давно от него писем не было».

Она неловко заломила пальцы, опустила голову, но как только услышала звук струн, выдохнула.

– Сыграешь мне что-нибудь? – Тихая просьба сестры заставила Альберта поднять глаза и удивлённо вскинуть брови. – Ты так часто сидишь над ней, вот и стало интересно послушать.

– Даже не знаю… Ты редко просишь меня играть… – Ал пожал плечами и окинул сестру взглядом. Её поникший вид кольнул совесть, поэтому он вздохнул и выпрямился. – Но я рад. Как насчёт папиной колыбельной?

– Хочешь, чтобы я расплакалась, как малое дитя? – Анна закатила глаза, открыла шторку с теневой стороны и прижалась к окошку лицом.

Альберт коротко хохотнул, потянул руку, чтобы потрепать сестру за щёку, а после вернулся к сальте.

– Тогда пусть это будет фантазия.

Морганна не поворачивалась, лишь привстала, чтобы потянуть стекло вниз и открыть окошко. Она опиралась на импровизированный подоконник и глубоко вдыхала знойный воздух, наполненный цветочными ароматами и запахом вспаханной земли. С противоположного сиденья послышалась лёгкая мелодичная трель. Альберт перебирал пальцами струны, а они рождали нежную тихую песню. Она лилась плавно и неспешно, словно кто-то очень маленький прыгал по металлическим нитям – быть может, летние духи разыгрались? Анна спокойно выдохнула, расслабилась и полностью окунулась в пейзажи Атмании.

Из открытого окна хорошо было видно зелёные волны пшеничного поля. Пускай было только начало июня, южные поля уже созревали – скорее всего через пару недель злато сменит изумрудные колосья. Уотсон ехал так же неспешно, поэтому Морганне удавалось рассмотреть небольшие цветочки: вот синие васильки, а меж ними затесались хрупкие ромашки. Качались маленькие «кашки» – розовый клевер со сладкими лепестками; невысокие стебли поднимающихся колокольчиков – фиолетовых шапочек, что вздракивали и кренились в сторону, когда мимо проезжала карета.

Это всё ещё больше заставляло Хель возвращаться к старым воспоминаниям. В мыслях тут же всплыло лицо рыжеволосого юноши с по-особенному горящими зелёными глазами. В руках у него обязательно были небрежно сжаты блокнот и карандаш. Сам он смущённо отводил взгляд, но продолжал ласково улыбаться.

«Нишант, – пронеслось в сердце. – Пускай духи приведут нас друг к другу».

Ещё с самого знакомства во время учёбы они почувствовали друг в друге особенную искорку. Но за то время, что они были в разлуке, искра не угасла, а лишь… померкла из-за обстоятельств.

Мимо прошагали величественные слоны, на которых восседали загорелые люди, в основном женщины. Мужчины чаще встречались на осликах. Парочку таких Морганна разглядела в полях.

Вот он, южный цветок – Милград. Маленькое напоминание южанам о северной княгине Венне, которая помогла им отвоевать выход к морю у жителей запада.

Нет, родной Север совершенно иной. В Йорнорграде, где они с братом жили и воспитывались, не было такого зноя, не было жгучего солнца, и небо казалось темнее. Атмания цветёт – она нежна и свежа, чистое жаркое лето королевства Арион. И как же красиво она сочеталась с контрастирующей грубой натурой варяжских земель, окутанных туманами и холодами.

Морганна отстранилась от окна и вновь обратила внимание на брата. Его пальцы сделали последний перебор и мягко накрыли струны, чтобы звук иссяк. Альберт откинулся на мягкую спинку сиденья и отложил сальту в сторону. Без слов сестра подала ему флягу, из которой инквизитор сделал пару больших глотков и утёр губы. Его взгляд скользнул по сестре, сиденью и остановился в окне.

– Мы въезжаем. – Ал указал на мост, в конце которого располагались ворота, впускающие в город. – Южане сохранили даже наш орнамент на въезде!

Милград был достаточно старым городом. Великая Эллиорская резня кровавой волной пронеслась по всему миру ещё полторы тысячи лет назад и завершилась спустя пять столетий, чем дала начало новой эпохе. А после ВЭР это поселение стало крупной деревенькой, которую обнесли крепостью; но уже к своему рождению, восемь сотен лет назад, город стал важной тыловой точкой, которая снабжала припасами южан и северян во время войны с западным княжеством Шуазур. Через него протекали сразу три чистые реки – Кейнар, Вайлирт и Маллиар, поэтому Милград мог похвастаться довольно низкой ценой за водоснабжение в пригородных поселениях, а жители города пользовались водой в любое время и бесплатно.

Въехав внутрь, карета сразу повернула на дорогу к мэрии – на улицу Розы. Такое название она получила в честь жертвы одной из мэрских дочек – Розелии, которая в голодные годы междоусобицы отдала все свои вещи и накупила хлеба в склады, чем помогла городу выжить.

Морганна переглянулась с братом и показала на причудливые для них, северян, дома с округлыми узорами, цветной росписью на стенах и ставнях. Все постройки были с виду мягкими – воздушными и невесомыми, достаточно открытыми и лёгкими. Карета проехала поворот на гостевую центральную площадь, и Хели обратили внимание на достаточно широкую лекáрню – так в Зелёном княжестве Атмании