Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Среди холмов уютно устроился виноградник – словно прекрасное полотно, созданное природой. Многочисленные ряды подвязанных лоз тянулись по тщательно подстриженным полям, цветущие деревья добавляли яркие брызги, а золотистые солнечные лучи пробивались сквозь их ветви. Экипаж ехал дальше, и впереди показались массивные металлические ворота. Закрученные серебристые детали были столь замысловаты, что их витиеватый узор почти скрывал название.

Энчантра.

Экипаж остановился, и Морелло недоуменно позвал ее по имени. Мгновением позже дверь распахнулась, и Женевьева увидела его встревоженный взгляд.

– Мисс Гримм, боюсь, в ваши записи могла закрасться ошибка.

Она подняла бровь.

– Почему?

Он поманил ее рукой и помог выйти из экипажа, хрустя ботинками по гравию.

Мгновение спустя они оказались перед посеребренными воротами. Взгляд Женевьевы скользнул по колючим лозам, обвивающим стальные прутья, и остановился на необычных фиолетовых ягодах, которые покрывали ветви и усыпали землю у их ног.

Она снова вытащила из кармана приглашение – Морелло с любопытством наблюдал. Как она и подумала, именно эти лозы и ягоды были изображены на сургучной печати.

– Это определенно то самое место, – твердо сказала она.

Морелло перевел взгляд с конверта на имение за воротами.

– Но…

Действительно. Было одно но.

За воротами виднелось лишь бескрайнее пустое поле.

3. Ягоды

– Я могу отвезти вас обратно в город, – заверил Морелло. – Без дополнительной платы.

Женевьева продолжала смотреть сквозь ворота. Открывшийся пейзаж чем-то царапал глубины сознания…

– Мисс Гримм? – повторил Морелло.

На мгновение она задумалась: возможно, это знак, и ей действительно стоит принять предложение и вернуться на станцию. И тут за воротами что-то мелькнуло. Как мираж.

Женевьева моргнула, и оно исчезло.

Сверху послышалось воинственное карканье. Женевьева посмотрела на небо – оно почернело, предвещая дождь. Три ворона кружили в бесконечном танце нетерпения.

Она проделала такой путь, рисковала слишком многим и мечтала об этом слишком долго, чтобы возвращаться.

«Меня здесь что-то ждет», – подумала она. Должно ждать.

Расправив плечи, Женевьева повернулась к Морелло и заявила:

– Я не поеду. Благодарю за поездку и надеюсь, что вы благополучно доберетесь обратно до непогоды.

– Но я не могу вас тут бросить, – настаивал Морелло. – Если вам негде остановиться, я…

– Можете и оставите меня здесь. – Она махнула рукой. – Со мной все будет нормально.

– Но вокруг ничего нет, на много километров, – возразил он. – Вы же не думаете, что я брошу леди в глуши.

Женевьева вздохнула. Она забыла, сколь глубоко некоторые мужчины проникаются создаваемой ею иллюзией милой невинности, но сейчас разбираться некогда. Он должен уйти.

Вспомнив пугающие взгляды, на которые были способны ее мать и сестра, Женевьева постаралась придать своему лицу самое леденящее душу выражение. Правда, у нее не было жутких особенностей некроманта – ледяных глаз, бледного лица, – и пришлось использовать собственные навыки.

Дотянувшись до сути внутренней магии, она заставила тело мерцать, то входя в состояние невидимости, то выходя из него, и промурлыкала:

– А кто сказал, что я леди?

Морелло попятился, отшатнувшись, а она продолжала появляться и исчезать. Изумление в карих глазах сменилось ужасом, а все очарование Женевьевы в его глазах явно полностью растаяло.

Женевьева шагнула вперед.

– Если не хочешь стать частью легенд, что шепчут… о мужчинах, которые забредают с прекрасной незнакомкой в глушь и исчезают навсегда… Я советую тебе уезжать. Немедленно.

Морелло сглотнул и отступил к экипажу – надо отдать ему должное, он не побежал.

– Наверное, невозможно быть по-настоящему устрашающей с такой милой внешностью, – пробормотала она.

Если ледяной взгляд Офелии часто называли пугающим, то обрамленные густыми ресницами глаза Женевьевы были теплого, манящего небесно-голубого цвета, а ее лицо в форме сердечка покрывали очаровательные веснушки, разбросанные по переносице и розовым щекам. Не говоря о пышной фигуре – линии ее изгибов оставались мягкими даже в корсете. Детали, которыми раз за разом восхищались ее ухажеры.

Твои веснушки восхитительны.

У тебя самые красивые глаза.

Ты такая милая, и мухи не обидишь.

Она могла поспорить – о последней фразе Фэрроу Генри пожалел. Вряд ли он узнал бы человека, который сейчас напугал Морелло.

А Морелло был действительно напуган – он вскарабкался на кучерское место, забыв об обещанных чаевых, и щелкнул поводьями, чтобы как можно скорее уехать прочь. Когда стук экипажа затих вдали, его сменило внезапное ворчание неба. Женевьева подняла взгляд, увидела набегающие темные облака и вздохнула. Похоже, ее наряд будет испорчен.

Она повернулась обратно к воротам, снова прищурилась, вглядываясь в даль, сжала серебряные прутья, не обращая внимания на шипы, которые впивались в ладони, и сосредоточилась.

Секунда. И… ага.

Мерцание магии.

– Я знаю, ты там, – прошептала она.

Ее слова словно что-то пробудили: по спине пробежали мурашки от внезапного ощущения, что за ней наблюдают. Она оглянулась, но за спиной была лишь извилистая подъездная дорога и бесконечные ряды виноградных лоз, увитых ягодами.

Пронзительный крик.

Женевьева подпрыгнула, запрокинула голову и увидела большого ворона, севшего на арку ворот. Она с опаской наблюдала, как он начал клевать ягоды, свисающие с резной стали.

К тому же как раз идеально поспеет демоника.

Женевьева протянула руку, сорвала с лозы яркую пурпурную ягоду и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть. Не совсем виноград и не совсем черника – но определенно пробуждает аппетит.

– Разумеется, – раздался в голове голос Фэрроу. – В конце концов, ты и сама демон.

Женевьева стиснула зубы.

Она отправилась в Фантазму, отчасти чтобы сбежать от него, но коридоры особняка оказались полны призрачных образов Фэрроу – они таились в каждом затянутом паутиной углу. Его лицо являлось ей посреди ночи, когда она не могла заснуть, и в кошмарах, когда ей это удавалось, и он каким-то образом умудрялся следовать за ней повсюду, отставая лишь на шаг, куда бы она ни пошла, даже когда она сбежала из кровоточащих стен призрачного особняка.

Он отражался в ее горячем шоколаде в каждой кофейне. В пламени каждого камина. В лицах немногочисленных любовников, которые были у нее с тех пор, как он вдребезги разбил ее сердце. Иногда боль от случившегося полностью затягивала Женевьеву, и все, что она о себе знала, казалось туманным. Словно все это время думала, будто дышит чистым воздухом, но вдруг осознала, что на самом деле ее медленно душил дым.

Она надеялась, что избавится от нежелательных мыслей о нем, покинув Новый Орлеан, но когда в сознании промелькнуло тусклое воспоминание о голубых, как океан, глазах, наблюдавших за ней сквозь стену оранжевого пламени, она поняла: никакое расстояние не смягчит боль воспоминаний о нем.

Возможно, некромант – Офелия, но Женевьеву тоже осаждают призраки. Только ее