Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

Он не говорил ни слова, только улыбался краешком губ и смотрел мне в глаза с таким выражением, будто решал, какой кровью запить этот ужин, моей или соседской, и я даже начала подозревать, что он мысленно уже прикидывает, кто из гостей более сочный, а кто — слишком постный для его изысканного вкуса. Я, в свою очередь, улыбалась в ответ и лихорадочно прикидывала, не порвется ли платье, если он резко дернет меня в повороте — а он дергал, и повороты у него были такие резкие, что моя прическа жалобно скрипнула, а шпильки, кажется, начали писать коллективное прощальное письмо моей голове, и я уже мысленно прощалась с ними, как с лучшими подругами, которые решили уйти в закат, чтобы никогда не возвращаться. В конце танца он наклонился к моей руке — я уже приготовилась к холодному прикосновению губ, — но он просто выдохнул на запястье, отчего по коже пробежал мурашек, и прошептал:

— Вы восхитительны, найра. Я запомню этот миг навечно.

Я кивнула с королевским достоинством, мысленно добавив: «Запоминай, запоминай, только без фанатизма, у меня еще планы на орков», при этом я внутренне усмехнулась, потому что его «навечно» у вампиров — это не просто фигура речи, это буквально на пару тысяч лет, а я за это время успею выйти замуж раз пять, развестись трижды и открыть сеть бутиков по всему Растусу, так что его воспоминаниям придется конкурировать с моей деловой репутацией.

И стоило вампиру отступить в тень — он, разумеется, сразу же растворился в полумраке, чтобы произвести эффект, и сделал это так драматично, что даже полог заколыхался, будто вздыхая от восхищения, а пара свечей на ближайшем канделябре моргнула в такт его уходу, словно провожая его аплодисментами, — как передо мной вырос оборотень. Даже не вырос, а буквально материализовался из толпы, раздвинув локтями пару эльфов, которые после этого обиженно зашептались о том, что «эти собаки вечно не умеют себя вести в обществе», и случайно задев хвостом вазу с лилиями, которая от такого обращения жалобно звякнула и, кажется, навсегда потеряла одну из своих тычинок, навечно оставив этот инцидент в своей цветочной памяти.

Он был огромен, плечист, пахло от него сосной и мокрой шерстью, причем запах был такой густой и настойчивый, будто он не просто прогулялся по лесу перед балом, а лично обнял каждое дерево на пути к замку и заодно искупался в ближайшем ручье, чтобы подойти ко мне во всей своей природной красе, а улыбался он так широко, что я разглядела все его клыки — включая те, которые, по идее, должны были прятаться только в боевом обличье, и которые, судя по блеску, были начищены до такого состояния, что в них можно было смотреться, как в маленькие кривые зеркала, отражающие моё слегка испуганное лицо.

— А ну-ка, красавица, покажем этим тощим ушастым, как надо танцевать! — рявкнул он вместо приглашения, причем рявкнул так громко, что у ближайшего эльфа задребезжал монокль, а у орка в углу дрогнула рука с бокалом, и я на секунду испугалась, что сейчас начнется межрасовая война из-за танцевального этикета, но оборотень даже не заметил произведенного фурора, и, не дожидаясь моего согласия, подхватил меня под локоть и выволок на середину зала, при этом его ладонь была такой горячей, что я мысленно поблагодарила местных богов за то, что выбрала для платья шелк, а не какой-нибудь легковоспламеняющийся шифон.

Мы отплясывали «варкский ход» — танец, который больше походил на дружескую потасовку под музыку: там надо было топать ногами так, чтобы люстра дрожала и чтобы все феи в оркестре в панике переглядывались, кружиться с размахом, будто ты пытаешься сбить противника с ног, и периодически подбрасывать партнершу в воздух, словно она мешок с картошкой, а не хрупкая модельерша, только что пережившая ухаживания вампира и эльфа. Оборотень подбрасывал меня с такой радостью, что я каждый раз успевала увидеть потолок, люстру и выражение ужаса на лице сидевшей на люстре Лиски, которая, наверное, уже мысленно заказывала мне новый гроб, а заодно прикидывала, как будет объяснять моей матушке, что её дочь разбилась в лепешку не из-за коварного врага, а из-за слишком ретивого партнера по танцам. Но я держалась, даже когда он случайно наступил мне на подол, и я услышала, как бедный шёлк издал отчаянный треск, а мой внутренний модельер забился в истерике, причитая: «Прощай, любимый стежок!», и я уже мысленно начинала составлять план экстренного ремонта прямо в дамской комнате, прихватив с собой иголку с ниткой, которые я предусмотрительно зашила в потайной карман — спасибо моей земной привычке всегда быть готовой к любым неожиданностям. В финале оборотень, довольный, как щенок, который принес палку, громыхнул:

— Отличная ты баба, найра! Давай еще! — и я, поправив съехавшую набок брошь, которая чудом уцелела в этом вихре, и мысленно пообещав себе, что завтра же пришью к ней дополнительную застежку, вежливо, но твердо отказалась, сославшись на усталость и на то, что мои туфли уже подали заявление о выходе на пенсию, и, судя по тому, как жалобно скрипнули их каблуки при очередном шаге, они были абсолютно серьезны в своем решении, и мне пришлось пообещать им завтра же роскошный отдых на бархатной подушке в обмен на еще один круг, который я, к счастью, уже не планировала.

Глава 3

После танцев я, честно говоря, чувствовала себя так, будто меня пропустили через мясорубку и слегка отжали — ноги гудели, как уставшие органные трубы, шпильки молили о пощаде, причем каждая из них, кажется, уже писала завещание своей соседке, а платье, хотя и выдержало натиск оборотня, издавало подозрительный шелест при каждом вдохе, будто тихонько перешептывалось с моим корсетом о том, не пора ли им обоим подать коллективное заявление об увольнении с моей фигуры. Я с блаженным вздохом опустилась на маленький диванчик в углу зала, обитый бархатом такого глубокого бордового цвета, что он почти сливался с вампирскими плащами, и я на секунду испугалась, что если замешкаюсь, то растворюсь в этой мебели навечно, став еще одним экспонатом замковой обстановки, и позволила себе на секунду прикрыть глаза, чтобы хотя бы мысленно пересчитать свои уцелевшие шпильки, а заодно проверить, все ли мои пальцы на ногах еще на месте, потому что оборотень пару раз так лихо меня крутанул, что я всерьез подозревала потерю конечностей.

Но не тут-то было — местные