Любить Палача. Обратный отсчёт - Ian luv

Я подняла глаза. Без физического контакта его таймер немедленно ожил.

00: 00: 11.

00: 00: 10.

Цифры сменялись с ритмичной безжалостностью. Тик. Тик.

— Что вы со мной сделали? — прошептала я. Мой голос дрожал, отражаясь от стеклянных стен. — Я чувствую себя... пустой.

Демьян прошел к бару, встроенному в стену, и плеснул себе воды. Руки у него дрожали.

— Ты чувствуешь потерю энергии, — сказал он, делая жадный глоток. — Это как сдать кровь. Только вместо крови ты отдаешь время.

00: 00: 08.

— Вы убиваете меня, — констатировала я. Это не было вопросом. Я чувствовала это каждой клеточкой. Та усталость, что навалилась на меня, не была обычной сонливостью. Это была древняя, тяжелая усталость стариков, чьи тела больше не могут поддерживать огонь жизни.

Он резко повернулся. Стакан с грохотом опустился на столешницу.

— Нет. Я просто пытаюсь выжить. Есть разница.

Он сделал шаг ко мне. Я отступила.

00: 00: 06.

— Не подходите, — выдохнула я.

Лицо Демьяна исказилось. Это была не злость, а животный страх существа, которое видит, как захлопывается ловушка небытия.

— Арина, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как заклинание. — Посмотри на меня. Ты видишь это, верно? Ты видишь нули.

— Вижу, — слезы закипали в уголках глаз. — Вы должны быть мертвы. Почему вы не мертвы?

— Потому что я отказываюсь умирать, — прорычал он. — Потому что у меня есть дела. Потому что шесть месяцев назад меня отравили редчайшим нейротоксином, который должен был остановить мое сердце за час, но я выжил. Я жил на чистой ярости полгода. Но время... время кончилось сегодня в клубе. Пока я не коснулся тебя.

Он сделал еще шаг.

00: 00: 04.

Красный свет нулей заливал его лицо, делая его похожим на демона с иконы.

— Если ты сейчас не дашь мне руку, — сказал он тихо, — я упаду здесь замертво. Прямо у твоих ног. Ты этого хочешь? Стать убийцей?

Я замерла. Моральная дилемма была абсурдной. Он похитил меня. Он использовал меня. Он был монстром. Но могла ли я просто стоять и смотреть, как человек — пусть даже такой — умирает, зная, что могу это предотвратить?

Моя нерешительность стоила ему еще двух секунд.

00: 00: 02.

Он пошатнулся. Его рука метнулась к горлу, словно ему перекрыли кислород. Лицо посерело, глаза закатились. Он начал заваливаться на бок, как подкошенное дерево.

— Нет! — крик вырвался из моего горла раньше, чем я успела подумать.

Я бросилась к нему, подхватывая его тяжелое тело. Мы рухнули на ковер. Мои ладони легли на его грудь, прямо там, где под дорогой тканью рубашки должно было биться сердце.

Удар.

Меня словно пронзило молнией. Боль была ослепительной, выкручивающей суставы. Я выгнулась дугой, чувствуя, как из меня выкачивают саму суть, как невидимый шприц вытягивает радость, воспоминания, будущие рассветы и закаты.

«Господи, как больно...»

Но под моими руками его сердце, которое только что пропускало удары, вдруг забилось ровно и мощно. Глубокий вдох разорвал тишину комнаты. Демьян жадно втягивал воздух, его веки дрогнули и открылись.

Над его головой цифры замерли, а затем медленно, неохотно перещелкнулись назад.

00: 00: 05.

00: 00: 10.

00: 00: 15.

Он смотрел на меня снизу вверх, лежа на полу, и в его глазах плескалось пугающее торжество. Он был пьян. Пьян моей жизнью.

— Видишь? — прошептала он, накрывая мои руки своими, чтобы усилить контакт. — Мы связаны. Ты — мой кардиостимулятор, Арина. Мой личный оберег.

Я попыталась вырваться, но сил не было. Темнота, клубившаяся по краям зрения, наконец сомкнулась. Я провалилась в небытие, слыша лишь ровный стук его сердца, который теперь звучал в унисон с моим.

Пробуждение было медленным и вязким, словно я всплывала со дна нефтяного озера.

Первое, что я осознала — это запах. Пахло не моим дешевым стиральным порошком и не пылью съемной квартиры в Медведково. Пахло озоном, дорогим парфюмом с нотками сандала и... холодом. Если у холода был запах, то он пах именно так — стерильностью и металлом.

Я открыла глаза.

Потолок был высоким, белым и идеально ровным. Я лежала на кровати размером с небольшую взлетно-посадочную полосу. Белье было шелковым, прохладным и темно-серым.

Я попыталась сесть, и голова закружилась. Тело казалось чужим, тяжелым, словно я носила свинцовый костюм. Я посмотрела на свои руки. Кожа казалась бледнее обычного, почти прозрачной, и сквозь нее отчетливо проступала голубая сетка вен.

— Кира... — прохрипела я, но ответом мне была тишина.

Память вернулась мгновенно, ударив под дых. Клуб. Демьян. Красные цифры. Машина.

Я резко села, игнорируя тошноту. Я была в той же одежде — в своем коктейльном платье, которое теперь казалось мятым и неуместным в этом храме минимализма. Туфли кто-то снял и аккуратно поставил у кровати.

Комната была спальней, но больше напоминала каюту космического корабля. Одна стена полностью отсутствовала — вместо нее было панорамное стекло.

Я сползла с кровати, ноги утонули в ворсе ковра. Шатаясь, подошла к окну.

Москва лежала внизу, укутанная утренним туманом. Солнце только вставало, окрашивая небо в бледно-розовый цвет, похожий на разбавленную кровь. Мы были так высоко, что облака проплывали мимо, цепляясь за углы соседних небоскребов. Люди внизу были невидимы. Их таймеры, их маленькие трагедии и радости — все это осталось там, на земле. Здесь, в поднебесье, царила абсолютная, звенящая тишина.

Я прижалась лбом к стеклу. Оно было толстым, многослойным.

— Бронированное, — раздался голос за спиной. — Класс защиты Бр5. Выдержит выстрел из снайперской винтовки калибра 12,7 миллиметра.

Я вздрогнула и обернулась.

Демьян стоял в дверном проеме. Он сменил костюм на темные брюки и простую серую футболку, которая обтягивала его широкий торс. Он выглядел... пугающе здоровым. Кожа приобрела оттенок загара, глаза блестели, движения были плавными и хищными.

Над его головой светилось: 00: 04: 12.

Четыре минуты. Он «наелся». Пока я спала, он, должно быть, сидел рядом, держа меня за руку, высасывая из меня часы, как вампир.

— Зачем? — спросила я, кивнув на окно. — Боитесь, что кто-то выстрелит с вертолета?

Он усмехнулся и прошел в комнату, неся в руках поднос. Запах свежесваренного кофе ударил в нос, вызвав спазм в желудке.

— Я боюсь не вертолетов, Арина. Я боюсь снайперов на крышах соседних башен. В этом городе слишком много людей, которые были бы рады увидеть, как мои мозги украшают эти дизайнерские обои.

Он поставил поднос на прикроватный столик. Там был кофе, круассаны, какие-то фрукты. Все выглядело идеально, как в рекламе,