Рожденная заново. Тень нефритового кольца - Виктор Постоенко

В отделе по штату было положено иметь двух служанок, но сейчас была только одна — Гон Су Ин. В недавнем прошлом она была наёмной простолюдинкой, но, сумев подлизаться к главе швейного отдела, по её ходатайству была назначена Управляющим Ли служанкой Водного отдела. А это первый шаг к заметному старшему девятому рангу и посту служащей дворца.

Эту необходимо было опасаться, так как она распускала руки и ноги и по делу, и без дела. Я потихоньку стала врастать в эту жизнь. Главное — ничем себя не выдать и искать пути, как-то выбраться из этого дерьма. Нет, ну а что? Молодая крепкая девушка, довольно симпатичная, с высшим юридическим образованием, прекрасной спортивной подготовкой. Надо только всё вспомнить и подтянуть это тело до уровня меня прежней.

Плюс сама Ён У получила в монастыре прекрасное образование. Настоятель научил её писать красивым каллиграфическим почерком, она знала грамоту, умела читать и писать. Немного знала местных классиков. А один из монахов, бывший воин, сначала в шутку, а потом и всерьёз занимался с нею, обучая владению мечом.

— Ён У — говорил он, — любой мужчина, даже неподготовленный, всегда будет сильнее тебя. Хотя бы из-за мышечной и костной массы. Но это не значит, что ты можешь ему проиграть. Особенно если на кону будет твоя жизнь.

Он учил её находить слабые и уязвимые места, заставляя заучивать все точки на теле. И параллельно показывал, какие точки отвечают за тот или иной орган, учил массированием снимать боль.

Они ходили с ним в горы, собирали травы для монастырской аптеки. Старый воин любил свою ученицу как собственную внучку. К сожалению, он пал одним из первых, защищая монастырские ворота.

Теперь нужно только восстановить свои умения и подкачать мышечную массу. А для этого нужно правильно питаться и начать понемногу тренировать тело. Начала я с отжиманий от пола, выбирая время и место, чтобы меня не заметили и не задали глупый вопрос.

Со служанкой Гон я старалась не пересекаться, а если и приходилось сталкиваться, то я вела себя так, будто передо мной была сама королева. Девке это явно нравилось, и она меня не трогала. А позже я нашла укромный закуток между прачечной и водным отделом, где мне уже никто не мешал.

Я научилась делить нашу скудную пищу на равные шарики, иногда помогала женщинам с кухни уносить грязную посуду после трапезы тётушки Лю и старшей служанки. И мне перепадали кусочки оставшегося мяса, белого риса, остатки пирожных, а также самое драгоценное — куриные косточки. Которые я не просто обсасывала, я их буквально растворяла своей слюной.

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. В своём закутке я чертила ровные палочки, которые становились неделями и месяцами. Старое стирала, оставляла только крупные значки. Я не ссорилась ни с кем, была ровной со всеми.

И первый раз показала зубы, когда через десять месяцев после моего попадания в это тело в отдел вернулись две девки, которых за какую-то беду ссылали на работы в поле.

Я таких знала — шпаньё, изображавшее из себя крутых зеков. «Пальцы веером — сопли пузырями», как говорится. В первый же вечер они наехали на Ха Ген, заставив её мыть одной из них ноги. А для этого нужно было после отбоя покинуть помещение, что каралось двадцатью ударами палкой по спине.

— Но где я возьму воду? Нам же нельзя выходить после гонга из комнаты? — проблеяла испуганная Ха Ген.

Видимо, девки эти верховодили здесь раньше не просто так.

— Меня это не волнует. Я сказала — мой! — и, поставив грязную ступню на топчан, с ехидцей добавила: — А язычок у тебя для чего? Смочи слюной — и чтоб ножка моя была чистой.

Ха Ген осталась стоять в ступоре, испуганно скрестив руки внизу живота. Вторая, коренастая девка, сделала быстрый шаг вперёд и со словами «ты что, забыла, чему мы тебя учили?» резко ударила девушку кулаком в грудь. Та запнулась о стоящую обувь и упала на спину в проходе.

— Ты вообще кто такая? — тихо спросила я, сделав шаг и встав над упавшей Ха Ген.

Обе девки были старше меня, но наглость — это не только приобретённое счастье, но и глупость, помноженная на кажущуюся вседозволенность. Остальные работницы после падения Ха Ген быстро шмыгнули на топчаны и прикрылись одеялами.

— Ха, а ты кто такая? Я что-то тебя не помню, — старшая из них посмотрела на меня недобрым взглядом.

Вторая, та самая коренастая, шагнула ко мне и схватила правой рукой за ханбок на левом плече. Прекрасно, совсем как на тренировке в спортзале — называется освобождение от захвата с отправкой противника в нокаут.

Я потянула левое плечо назад, одновременно ставя правую ногу чуть вперёд, потом резко ударила ребром ладони правой руки по сгибу у локтя державшей меня руки, и сразу же с поворотом корпуса — локтем той же правой руки в челюсть. Девка пролетела несколько метров по проходу и рухнула у стены.

Сзади уже набегала вторая — я встретила её выстрелившей от груди ногой в грудь, отправив ко второй стене. Первая уже поднялась и молча, как дикий кабан, кинулась на меня. Шаг в сторону с уворотом корпуса, подножка и тычок в спину — пролетевшая мимо меня противница сбила с ног поднимавшуюся товарку и рухнула на неё.

Но они были упорны в своём желании победить. Ведь сейчас рушился их авторитет, ранее построенный на ежедневных издевательствах над младшими. Девка опять молча кинулась на меня. Я встретила её ударом ноги в голень, а когда она согнулась от внезапной резкой боли, добавила ударом колена в лицо, отправив опять на пол.

— Нож! У неё нож! — выкрикнул кто-то из девушек.

Самая наглая, желавшая, чтобы ей лизали грязные подошвы, уже была рядом, замахиваясь сверкнувшим лезвием ножа. Я перехватила опускающуюся руку так, как учили, сама себе удивляясь, что действую на автомате.

Поворот от себя, шаг в сторону, и тут же коленом в грудь, кисть руки вывернуть, ещё удар ногой в лицо, в грудь, опять в лицо. Нож, звякнув, упал на пол. Я не дала