Хлад – 2 - Алекс Каменев

– Уверен. В конце концов, это миссия священного права мести, а не разбойничий набег.

Взгляд из внимательного стал скептическим.

– Кстати, ты в курсе, что все движения денежных масс внутри кланового банка отслеживаются? И что переводы, особенные крупных средств, стоят на особом контроле?

Я ждал этого вопроса, но не волновался. На уроках по бизнесу в «Серебряном ручье» учили не только открывать банковские счета, среди прочего там рассказывали об уловках, как скрыть деньги, причем не только от обычной проверки, но и от строгого ока налоговой службы.

Преподаватель по финансам был опытный дядька и понимал, что золотой молодежи в жизни придется не только тратить семейные деньги на кутежи, но и прятать их от любопытных глаз в офшорных зонах.

Отследить выведенные суммы невозможно, я это точно знал, потому что заплатил хорошую комиссию, проводя электронные переводы через цепочку подставных лиц. Этим занималась специальная контора, дерущая за свои услуги в три шкуры, но и отрабатывающая по полной. Так что деньги ушли и осели на безымянных счетах вдали от Северного Удела.

– Хочешь подстраховаться на случай, если ничего не выйдет? – спросила Юлия.

Она знала о детдоме, о статусе бастарда, ей и в голову не могло прийти, что деньги не для личного пользования. Точнее для личного, но не только. Про Глебова, фанатика от науки, повернутого на Хладе и конденсате, никто из Бельских не знал. И я намеревался проследить, чтобы так оставалось и впредь. Он был моим джокером на случай, если исследования увенчаются успехом.

Не получив ответа, а лишь неопределенное покачивание головой, княжна продолжила:

– И еще, ты знаешь, что запросы во внутреннюю клановую сеть отслеживаются? И что твое внимание к разделу статистики не осталось незамеченным. Зачем тебе это? Хочешь что-то узнать?

– Вроде того, – я ушел от прямого ответа.

Но как оказалось, у платиновой блондинки на это имелось свое мнение.

– Если верить записям, ты изучал экономический блок, сравнивал показатели за последнее десятилетие.

Захотелось выругаться. Как в анекдоте, блин, спокойно посрать нельзя, все сразу узнают.

– Какого черта вы следите за собственными сетями? – спросил я и понял, что сморозил глупость.

– Потому что это наши сети, – спокойно ответила Юлия.

Ну да, логично, сетевые взломщики, хакеры и другая подобная публика не дремлет. Конкуренты из других кланов и родовых корпораций, опять же. Многим охота узнать внутреннюю кухню друг друга.

В салон заглянула стюардесса, прерывая разговор. Последовали стандартные вопросы о том, не нужно ли что пассажирам. Получив отрицательный ответ, девушка испарилась, аккуратно прикрыв дверь.

За иллюминатором мелькнули барашки редких облачков на фоне голубого неба. Взгляд скользнул вниз и зацепился за значок на лацкане пиджака в виде расправившего крылья сокола. Теперь это обязательный атрибут, как принадлежность к клану Бельских. У Юлии похожий, но выполненный в более изысканном виде, как и полагается женским украшениям.

– Девяносто процентов населения безвольны и аморфны, они идут туда, куда их гонят, и не испытывают от этого проблем, – размеренным тоном начал я. – Еще пять процентов имеет мнение и умеет думать. Эти более независимы, ими труднее управлять, однако их мало. Оставшиеся либо находятся вне системы, либо связаны с ней, получая привилегии, недоступные остальным. Такова структура почти любого общества.

Сказал и перехватил пронзительный взгляд из-под платиновой челки.

– Знаешь, а ты удивительно быстро освоился. Роль властителя удела тебе даже к лицу. Когда ты говорил, у тебя на лице появилось выражение этакой холодной надменности и отстраненности, – сказала Юлия и посоветовала: – Не теряй его, на совете может пригодиться.

Я хмыкнул, отвесил шутливый поклон.

– Слушаюсь, моя повелительница.

Однако княжна не приняла веселый тон.

– Что касается всего остального, то ты прав. В некоторых родовых корпорациях даже изучают данный феномен, пытаясь воздействовать на социум в своих интересах. Есть специальные отделы, которые занимаются отслеживанием настроения масс. Это называется поведенческими реакциями.

– Потому что овцами легче управлять? – я поднял на собеседницу вопросительный взгляд. Мне ответили прямым взглядом.

– Именно поэтому, – последовала короткая пауза. – На этом фоне твои попытки заигрывания с обычными людьми выглядят смешными. Ты ведь этого добиваешься? Хочешь завоевать популярность у простого народа?

В ответ снова неопределенное пожатие плеч.

– Только ты сам говорил, что большинство безынициативны и послушны, как ты собрался их вести за собой?

В этот раз я решил все же ответить.

– Зачем вести за собой? Достаточно, чтобы они испытывали чувство благодарности, – сказал я и сразу продолжил: – Ты права, я изучал экономическую статистику и финансовые показатели за последние десять лет и даже без профильного образования могу сказать, что дела в уделе не очень. На поставках конденсата наживается узкая прослойка лиц, связанная либо с советниками, либо с корпорацией Бельских. До рядового обывателя деньги почти не доходят. Хуже того, за последнее время чиновники приняли несколько неверных решений, еще больше ухудшив ситуацию и нанося урон карману простых людей. Это создает напряжение в обществе.

Юлия прищурилась.

– Хочешь направить народный гнев в нужное русло? – спросила и сама же заметила: – Ты сам назвал их стадом баранов, почему думаешь, что они пойдут за тобой?

Я устало вдохнул. Кажется, меня слушают, но не слышат. Или не желают слышать. А главное, понимать. Разговор начал утомлять.

– Во-первых, я не называл никого баранами. Во-вторых, еще раз повторяю – я не собираюсь вести за собой. Всего лишь хочу сделать жизнь людей чуточку лучше.

И вот тут до нее наконец дошло, глаза княжны расширились.

– Сделать лучше, но при этом указать на тех, из-за кого жизнь была хуже? Ты спятил? Это же гражданский мятеж! Они снесут администрацию и советников, а заодно и всех нас!

Ну, это она загнула. На самом деле никакого желания устраивать революцию я не испытывал. Слишком хлопотно и, чего греха таить, опасно. Начнешь строить справедливое общество, не справишься и сам окажешься на колу. На хрен такое счастье. Становиться всеобщим благодетелем не входило в мои планы. Зато входило другое.

– Ты мыслишь слишком прямолинейно, – скривился я. – Идея не зависеть ни от советников, ни от правящего рода, конечно, заманчива, но мы оба знаем, что это нереально. По крайней мере не с такой системой управления.

– Тогда чего ты хочешь? Провести реформы? – Юлия так увлеклась разговором, что наклонилась вперед, опершись локтями на колени.

– Провести реформы и заслужить благодарность населения удела, – я развел руками. – Разве это плохо?

– Чтобы, когда тебе найдут замену, преемника как минимум не так хорошо встретили, – сообразила Юлия и быстро поправилась: – Если найдут замену.

Я усмехнулся.

– Не если, а когда. Дядя Герман спит и видит,