Бункер - Александр Н. Александров

- Умник, ты что-нибудь знаешь о ракетах? - Старший поднял бровь. - Молчишь? Понятно... Так вот, если я правильно все помню, ракеты бывают двух видов: те, которые запускают по военным базам и вражеским ракетным шахтам и те, что запускают по городам. Вторые - это так называемое «оружие последнего аргумента». Если его применили - всё, приехали.

- Но...

- Умник, включи мозги. Допустим, кто-то, действительно, выжил - я имею в виду из правительства. С какой радости они станут посылать остатки армии, чтобы спасти еще кого-то? Зачем им лишние рты? Что-то мне подсказывает, что на полях в ближайшее время ничего съедобного не вырастет, и нашим главным придется, как и нам, жрать запасы из холодильников. И опять-таки: как организовать спасательную операцию? Это только в фильмах солдаты на вертолетах летят через всю страну и за три минуты вытаскивают из-под завалов девочку с плюшевым мишкой. В реальном мире каждый сам спасает свою шкуру. Если все крупные города разрушены, то... Подумай, Умник: там наверху - свалка. Туда никто не полетит.

- Но... Но... - Мартин почувствовал, что задыхается под весом аргументов Старшего, - но ведь нам все равно придется отсюда уходить. Когда закончится вода - без еды-то мы еще протянем...

- А вот это уже другой вопрос, правильный. Как любил говорить мой папаша - «из практической плоскости». Скажи, Умник: когда... Ну, когда все это случилось, сколько вспышек ты видел и где?

- Я не видел вспышек, - ответил Мартин после недолгого молчания. - Я был в подвале. Но потом я видел четыре грибовидных облака: два над городским центром и два за рекой.

- То есть на востоке?

- Да.

- Я видела еще два, - слабо отозвалась Плакса. - На севере, там, где фабрики. - Но почему так много? Неужели...

- Ракеты с разделяющимися боеголовками. - Старший поднял кулак и резко разжал пальцы. - Это все понятно. Они целились в город, и попали куда хотели.

- Тогда... - Мартин резко провел рукой по волосам - те оказались влажными и липкими от пота, - тогда - на юг?

- Нет, - покачал головой Старший. - На юге - крупные города. И каждый, скорее всего, попал под удар. Это все «потенциальные цели», Умник. Нет, на юг нельзя. Запад.

- Но как? И куда?

- Сначала - по шоссе. Точнее, по тому, что от него осталось. Ни в коем случае нельзя двигаться через центр: облучимся насмерть или сгорим - там сейчас сплошные пожары. Да и не проберемся мы через завалы. Потом надо выйти к реке и посмотреть, стоит ли еще мост. Если да, то джек-пот мы выиграли. Если нет... Если нет, то будем действовать по обстоятельствам. А вот «куда» - это вопрос уже последний. Для начала надо выбраться из зараженной зоны. Хуже всего, что мы понятия не имеем, куда после взрывов двигались облака. Но тут уже - как повезет.

- Знаешь, Старший, - покачал головой Мартин, - после того что с нами случилось, я больше не верю в свою удачу. Спуститься в подвал за гвоздями, потом выйти и обнаружить, что наступил конец света.

- Дурак ты, - улыбнулся Старший. - Там, снаружи, погибли миллионы людей. А ты выжил. Значит... - Он нахмурился. - Не знаю, как это сформулировать... Значит, у тебя есть все шансы жить дальше. Потому что... Потому...

- Это была газета.

У Мартина перехватило дыхание. Он резко повернулся на звук голоса, краем глаза заметив, как лицо Плаксы из бледного становится серым. Темный ужас схватил его за горло костлявой рукой - он вдруг понял, что происходит. А когда понял, испугался еще больше, потому что в промозглом полумраке бункера вдруг заговорил мертвец.

Точнее, Мумия.

Она по-прежнему лежала неподвижно, но обтрепанные бинты напротив ее рта слабо шевелились. Впервые Мартин услышал голос Мумии и был поражен его красотой: вкрадчивое бархатное контральто, завораживающе глубокого тембра. Голос, созданный для сцены или церковного хора.

- Это была газета. Мальчик на велосипеде не добросил ее до крыльца. Газета упала на лужайку, и я вышла забрать ее пока она не намокла, потому что во дворе работали поливалки-«брызгалки». Когда они не работают, их не видно - прячутся в траве. Но в то утро они работали. Я подняла газету и увидела, что мальчик остановил велосипед. Он извинился. Я улыбнулась. А потом небо разорвалось. Меня ударил свет - я почувствовала его. Будто из тоннеля выехал поезд и врезался мне в лицо. Никогда не думала, что бывает такой свет. Он был как стена и ударил как таран. Мир вокруг стал черным, словно чертеж на белой стене. И я увидела, что мальчик с велосипедом горит, как факел. Странный огонь: красиво завивающийся длинными лентами. Не было никакого ветра, а он все равно завивался. Мальчик-газетчик горел, но все еще махал рукой - машинально...

- Заткнись...

- А потом мир застыл. Как будто фильм поставили на паузу. И я почувствовала, как у меня по лицу течет что-то липкое...

- Заткнись, замолчи...

-...и я подняла руки, чтобы посмотреть, что это такое, коснулась лица, а пальцы провалились во что-то... во что-то похожее на джем... знаете, когда случайно сунешь руку в тарелку...

- Замолчи, да что же это такое...

-... и я поняла, что у меня по щекам текут мои же глаза. А потом был такой звук - пу-пу-у-ум! - и сразу стало тихо. Мою голову сжало, и из носа вышел воздух, и я засмеялась и подумала: «как футбольный мяч», и меня подбросило, и я полетела...

- Заткните, заткните ее, кто-нибудь, заставьте ее замолчать!!

Внезапно до Мартина дошло, что кричит он сам, а Плакса со Старшим крепко держат его за плечи: в безумном порыве он рванулся к койке Мумии. По его щекам в два ручья текли слезы; в горле клокотало, а шея жутко болела - оказывается, все это время Мартин яростно мотал головой.

Он сразу как-то осел: жалкий, измотанный, страстно желающий лишь одного - лечь на койку, накрыться одеялом с головой и отключится - лучше всего, навсегда. Старший еще раз несильно тряхнул Мартина за плечи и тихо сказал:

- Да не вопи ты так. Разорался. Она же совсем глухая. Ей взрывом уши выдавило нафиг...

...Мартин, конечно же, слышал о снах, повторяются из раза в раз, но всегда считал эти рассказы чистой воды враньем. Для него любой сон был просто случайной комбинацией ничего не значащих мелочей, вроде морозных узоров на оконном стекле, которые, конечно, могут иногда сложится в морду жуткого монстра,