Бункер - Александр Н. Александров

Вчера ночью мы с Плаксой все подготовили. Она, кстати, сказала, что без тебя никуда не пойдет, так что у тебя теперь есть «прицеп». - Темнота вздохнула. - Уж и не знаю, завидовать вам или просто поржать.

Мартин закрыл глаза, из всех сил стараясь, чтобы его дыхание не звучало так, будто он только что установил новый рекорд на стометровом забеге. Сердце, казалось, превратилось в пылающий шар, и эта секунда огненной тишины в мгновенье ока искупила все душные ночи в кромешной тьме бетонного гроба бункера.

«...она, кстати, сказала, что без тебя никуда не пойдет...»

Вслух же он произнес вот что:

- А рюкзаки? У нас даже сумки приличной нет! В чем мы потащим консервы и аптечки? Не говоря уже о воде?

- Всякую мелочь распихаем по карманам, а из простыней сделаем такие... ну, типа, узлы. Я как-то видел такое в кино. Берешь простыню, связываешь углы... Да я тебе покажу. Ничего сложного.

- Хорошо, хорошо, я понял. А как быть с Мумией? Ходить-то она может, но...

- Ничего не видит? Знаю. Поведем за руку. Не сможет идти - потащим.

Мартин почувствовал, как с его губ слетел долгий дрожащий вздох облегчения.

- Это... Это хорошо.

- А ты что, думал, я буду настаивать, чтобы мы ее тут бросили?

- Нет, но...

- Думал, не ври. Но этому не бывать, Умник. С Мумией мы, конечно, будем двигаться гораздо медленнее, но если начать бросать тех, кто нас тормозит, то... В общем, тогда не стоит и пытаться. Никто и шагу не сделает; все поймут, что в случае каких-либо проблем их тоже бросят.

...Некоторое время они сидели молча. Мартин слышал, как Старший вертит в руках зажигалку, открывая и закрывая защитный колпачок: клинк-клинк! Где-то наверху что-то с хрустом упало; по жестяным колпакам на вытяжных трубах загрохотали кирпичи. Застонала во сне Плакса, всхлипнула Младшая, беспокойно заворочался Очкарик.

Мартин спросил:

- Когда?

- Завтра в полдень. Если эти странные облака еще не разошлись, то утром мы все равно ничего не увидим, а пробираться по развалинам в темноте - чистое самоубийство. Еще не хватало, чтобы ты провалился в какую-нибудь трещину и сломал себе ногу.

- Почему это сразу я?

- Потому что ты неуклюжий, как панда.

- Сам ты панда!

- Панда! Панда-панда-панда! - и прежде чем Мартин успел сказать хоть слово, Старший сунул ему в руки что-то тяжелое и холодное. - Вот, держи. Не могу больше слушать, как ты вопишь во сне и мешаешь мне дрыхнуть. Бери. Подарок.

В темноте раздались осторожные шаги - Старший встал и отправился вниз. Мартин растерянно провел рукой по «подарку»: пальцы задели какую-то выпуклость и тут же ему в глаза ударил ослепительный свет.

Фонарик. Мощный армейский фонарик на батарейках. Мартин понятия не имел, откуда у Старшего эта штука: в Сети такой фонарик продавался не меньше, чем за двести баксов.

Он перехватил фонарик поудобней и направил его в потолок. Лампа давала невероятно мощный и узкий луч, и Мартин знал, что если покрутить колесико на рукоятке, то ширину луча можно изменить. Если он правильно помнил, реклама клятвенно заверяла, что с новыми батарейками фонарик будет непрерывно светить двести часов.

Это было сокровище. Свет - лучше воды, лучше еды, лучше самой мягкой постели. Мартин счастливо засмеялся и направил луч на входную дверь, чувствуя себя джедаем, рассекающим световым мечом своего самого страшного врага. Щелк! Да будет свет!

Толстенная ржавая дверь едва слышно скрипнула. Сверкнул отблеск света на стальном вороте центрального замка, а Мартин опять стал жертвой легкой галлюцинации: на мгновение ему показалось, что он видит перед собой обшарпанную деревянную дверь собственного подвала.

«Сплю на ходу», - подумал он, выключая фонарик. «Пора в постель. Завтра. Завтра все решится. И я верю... Нет, я знаю, что все будет хорошо. Мы выберемся из города, и нас спасут. Обязательно спасут».

..Через пару минут он уже спал, крепко обхватил тяжелую ручку армейского фонарика.

***

...Саманта Смит остановилась у двери в подвал и озадаченно прислушалась. Ей показалось, что секунду назад она слышала смех. Похоже, смеялся ее сын - и как! - словно только что открыл коробку с самым лучшим новогодним подарком на свете.

- Мартин? - она постучала по двери костяшками пальцев, но никто не отозвался. - Мартин, ты меня слышишь?

Тишина. Как обычно.

Она подняла глаза на табличку - прямоугольный кусок желтого картона, прикрепленный скотчем чуть выше дверной ручки. Толстым красным маркером на картонке было написано: «НЕ ВХОДИТЬ! БУНКЕР!»

Саманта вздохнула и прошла на кухню, где уже вовсю заливался веселым свистом закипевший чайник. Конечно же, ее муж не потрудился снять его с плиты - для того чтобы Теодор Смит хотя бы пальцем прикоснулся к кухонной утвари должен был настать конец света.

Кухню, сверкавшую хромом и глянцевым пластиком, заливало полуденное солнце. В открытые окна дул легкий ветерок раннего лета, покачивающий цветастые занавески; во дворе стрекотали поливочные форсунки, где-то в соседнем дворе галдели дети.

Теодор Смит вынырнул из-за белого веера газеты и вопросительно посмотрел на Саманту. Та вздохнула и махнула рукой:

- Кофе сейчас будет. Доктор Финк, вам, насколько я помню, без сахара?

- И без кофе, - засмеялся Генри Финк, затягиваясь ароматным дымом из своей вересковой трубки. - Вы же знаете, милая, я пью только газировку. Печень, чтоб ее.

Он выпустил в потолок дымное колечко и задумчиво проводил его взглядом. Одетый в аккуратную белую сорочку и широкие джинсы, потертые на коленях, Генри Финк чем-то неуловимо напоминал располневшего Германа Геринга: зачесанные назад черные волосы, тонкие губы и хитрый взгляд из-под пушистых бровей. Светило науки и титан духа.

- Мартин с друзьями опять играет в эту кошмарную игру, - Саманта сняла с плиты чайник и достала из шкафчика банку с растворимым кофе. - Я стучала, но он, похоже, не слышит.

- И не услышит, - кивнул доктор, развалившись в легком плетеном кресле. - Его сознание в этом состоянии жестко цензурирует реальность. Все элементы, не являющиеся частью «Последнего Бункера» либо отфильтровываются, либо редактируются так, чтобы не выбиваться из общей картины.

- Но как они это делают? - Саманта поежилась. - Объясните, доктор! Это же ваша специальность, в конце концов!

- Там несколько методик. Но в качестве, так сказать, фундамента используется свойственный всем крупным приматам стадный инстинкт. Перед игрой они разучивают роли, описывают своих... хм... персонажей в специальных дневниках, рассказывают друг другу свои придуманные «истории жизни». Вы знаете, что в этой игре ни в коем случае не используют настоящие имена? Они как бы временно снимают их. Как маски. Тем самым, как бы, символически отказываясь от собственной личности - временно, разумеется.

- Как актеры на