Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

хочешь, можешь раскрашивать контурные карты, которых отыскалась целая гора. Кстати, не такой уж и плохой вариант на самом деле. Были же в свое время гранд-стратегии, игроки в которых по сути и занимались тем, что раскрашивали контурные карты. Я сам этим в свое время занимался не одну тысячу часов.

Сейчас, наверное, я об этом мог бы пожалеть. Лучше бы провел эту тысячу часов на стрельбище, в качалке, за книгами или у психотерапевта. Хотя я даже представить не могу, сколько стоил бы последний вариант. Качественная медицинская помощь у нас дорогая, как ни крути.

— Да немного осталось, Лиз, — проговорил я.

— Ага, — кивнула она. — А потом к рабам идти.

— Сперва обед, потом туда, — подтвердил я.

И нахмурился. Вспомнилось, как сестры жадно накинулись на еду. Их не то чтобы приняли в банду, но моя протекция сделала свое дело. Кормили их нормально, как бандитов, не как рабов. Тех-то держали впроголодь, скорее всего, для того чтобы было меньше шансов сбежать. Точнее кормили сытно, но всего один раз в день. Да и экономили, что уж там.

— Если это то, чем занималась моя мама, то я понимаю, почему она все время такой уставшей с работы приходила, — сказала девчонка.

— Да нет, — ответил я. — Там все веселее было. Дети же то подерутся, то кто-нибудь откуда упадет, то понос, то золотуха. Входите!

Дверь открылась, и в помещение вошел Бык. Судя по лицу, он был в целом не очень доволен, что его куда-то вытащили. Он вообще сонный был какой-то. Неужели вместо того чтобы дрыхнуть, какими-то делами занимался?

Я взял отдельный листочек, и так и написал на нем «Бык». По уму он должен быть здоров, как животное, от которого имя и получил. Но черт его знает.

— Ну что, на что жалуешься, Бык? — спросил я.

— Да ни на что, — ответил он. — Все со мной нормально. Раздеваться?

— Раздевайся, — кивнул я, отметил, что жалоб нет и встал. Взял фонендоскоп.

Он тем временем скинул с себя футболку, избавился от спортштанов. Он здоровый был, мышечный и достаточно сухой. Даже если ему и пришлось в свое время поголодать, то особо на нем это не отразилось. Лиза измерила ему рот и вес. Метр девяносто и весит под сотку. Нормально так.

Я подошел к нему поближе, и спросил:

— Ты кем раньше работал?

— А это важно?

— Да, — кивнул я.

— Жиголо, — ответил он.

Девчонка у меня за спиной хрюкнула. Мы синхронно повернулись к ней и Лиза смутилась.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, — ответил он. — С женщинами время проводил за деньги. В основном, знаешь, кому там под пятьдесят уже.

— Со старушками что ли? — спросила моя новоявленная медсестра.

— Да ну, я бы их так не назвал бы, — ответил бандит. — Они вполне за собой ухаживали, ничего такого.

— Значит, ты у нас проститут, — сказал я.

— Не проститут, — ответил он. — Спать далеко не всегда приходилось. Им же часто хочется поговорить просто или выйти куда-то с крепким парнем. А так…

— Не дыши, — попросил я и принялся слушать сердце во всех пяти точках.

Тоны ровные, ритмичные, шумов нет. Часов, чтобы посчитать пульс, у меня не было, поэтому я просто прикинул. Вроде нормально, даже медленно. Потом я разрешил ему дышать, послушал уже легкие, проперкутировал их на всякий случай, просто так. После чего кивнул, подошел к столу, взял градусник, встряхнул и протянул.

— Иди садись, — сказал я. — И руку дай, пусть тебе давления померяют.

Снова взял ручку, наклонился над листом бумаги, усмехнулся и так и написал «профессия — жиголо». Это смешно, даже очень, неудивительно, что девчонка так отреагировала. Хотя в ее возрасте многое, связанное с сексом, кажется смешным.

Она надела на его руку манжету, закрыла клапан и принялась накачивать. Потом приспустила, посмотрела на манометр. Повторила.

— Рамиль, — неуверенно проговорила Лиза.

— Что такое? — поднял я голову.

— Сто пятьдесят на сто.

Так. Понятно. Ну, что-то подобное должно было случиться. И это в общем-то не такое уж высокое давление, гипертензия от ста сорока начинается.

— Два раза мерила? — спросил я.

— Да, — кивнула моя медсестра.

— Это плохо? — Бык вдруг резко изменился в лице.

— Да, — кивнул я. — Плохо.

— Я умру? — я заметил, как углы его рта задрожали. Он комедию играет или реально испугался? Если честно, я бы поставил на первое, но что-то уж очень больно натуралистично получается. Не в его характере это.

— Да, конечно, — кивнул я, и когда он посмотрел на меня совсем уж испуганно, добавил. — Как и все мы. Ничего страшного в этом нет, просто следить надо. Ну и таблетки попить, может быть, посмотрим, какие.

— Тьфу ты, блядь, — выругался здоровяк. — Напугал же, Рама.

— Значит, будешь три раза в день заходить сюда, — решил я. — Лиза, будешь ему мерить давление и записывать. Посмотрим, когда в течение дня оно поднимается, и вообще.

— Мне тут постоянно сидеть что ли? — спросила она.

— Конечно, — кивнул я. — А ты чего хотела? У вас в школе медсестра не постоянно на посту сидела?

— Да она постоянно где-то шаталась. А спать мне тоже тут?

— Нет, есть и спать тебе как обычно. А тут. Считай на работу устроилась.

— Но…

Я сделал такое лицо, чтобы стало ясно — либо не спорит, либо пиздуйте на рабский рынок, Елизавета Андреевна. Она, кажется, прониклась. Я посмотрел на Быка и спросил:

— Там еще кто-то есть?

— Неа, все.

— Тогда пошли на обед.

Я сложил листочки в папку и даже завязал ее на тесемки. Встал.

— Так обеда не будет пока, — сказал Бык.

— В смысле? — не понял я. Я привык, что бандиты питались так регулярно, что мне и в голову не приходило, что может что-то случиться.

— Так сегодня у Секи день рождения, — проговорил здоровяк. — Ты не знал что ли? Там пирог готовят, праздничный ужин. Водка будет, отдыхаем, короче говоря.

О как. А я и не знал. И мне вообще в голову не приходило, что кто-то в нынешние времена может