Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

— Спокойно! — предупредила я очередной приступ загробного уныния. — Мы ее найдем, обязательно найдем!

Зверотырь хлюпнул носом и пробасил:

— Ты уж сыщи, Яддушка, оно мне больше жизни дорого! Не жить мне без этого! Не жить!

Я только вздохнула, понимая, что помимо одной проблемы у меня еще и вторая образовалась.

«Нет, это не собачья страсть, — про себя размышляла я, топая в академию под трубное сморкание зверотыря, — это что-то другое, похлеще. Видать, его еще до встречи с древесной дрянью заколдовали. Неудивительно, что его так искорежило, почитай, еще с колыбели проклят несчастный был. А чтобы чары снять, нужно того, кто их наложил, найти».

Но проблему с поиском потерянной вещи, что больше жизни дорога, и снятием чар я решила оставить на потом. Мне сначала свое спасти и обезопасить надо, и богатырь с пернатыми засранцами мне в этом помогут. А там и вещь сыщется, и чары снимутся, и порядок в сказочном мире наведется.

⁂

В академии нас за провал по головке не погладили, каждый получил ночное коридорное дежурство вне очереди. По ходу именно так и обеспечивалась безопасность академии — силами провинившихся. Но нам это было только на руку, пара дерзких слов — и мы с удивленными Финистами и разозленным богатырем дежурим в первую очередь.

Пока все недоумевали, зачем я нарываюсь, я направилась в свою светелку, на ходу вытаскивая из-за пазухи то, чем успела поживиться в деревне.

Улов был так себе, но на первое время хватит. Из узкого ворота платья был извлечен килограмм яблок, неспелых и местами червивых, что во все время нашего исхода из деревни обретались в районе груди и норовили сползти на талию. С шеи снято кольцо колбасы, а с пояса — вязанка чеснока. И главное, никто и не подумал, что этот выстраданный неимоверными усилиями стратегический запас был призван не отгонять нечисть, вампиров там и домовых (кстати, колбаса тоже была чесночная), а должен был поддержать хрупкие бабаягские силы в борьбе со злом.

Но по студенческому голодному времени запах чесночной колбасы не только никого не отгонял, но и привлекал, не хуже духов с феромонами, особо голодных адептов из числа богатырей, чьи накачанные мускулы ежесекундно требовали калорий — и немалых.

Поняв, что сейчас не кормленные богатыри начнут есть прямо с меня и я останусь без продовольственного запаса, я быстро задрала юбку и вытащила из панталон каравай хлеба, что всю дорогу натирал мне зад, и заметалась в поисках бабаягской избушки. Спрятать за бревенчатыми стенами еду — и дело с концом, из ежкиного домика никто ничего не возьмет без хозяйского разрешения, даже дверь открыть не сможет, а сможет — так не войдет: его либо чары, либо сам дом не впустят.

Избушонок, которому окончательно полегчало силами ежа и чисти, скакал за мной следом, выпрашивая кусок съестного. У него в последнее время появилась крайне дурная привычка глотать что ни попадя. Нет, все съеденное оказывалось внутри домика в целости и сохранности, только маниакальное обжорство приобретало поистине громадные размеры и уже отчетливо смердело клептоманством и фетишизмом. В основном домик привлекала домашняя утварь, изредка мебель, а также, как и прежде, топливо. Короче, все лежавшие без пригляда вещи оказывались в моей избушке.

Частично я его понимала — дом растет, а внутри шаром покати. Только сейчас мне было ой как не до салфеточек и тарелочек, выжить бы в борьбе с притаившимся в сказке злом. И неизвестно, как еще наше противостояние повернется. Раньше со мной был Кощей да толпа друзей, а теперь я один на один со всем миром. Навьи эти еще непонятные…

Я открыла дверцу и чуть не закинула добытое аккурат в середину скатерти-саможранки. Эта негодная тряпка растянулась напротив двери на манер паутины, да так и висела, цепляясь за дверной косяк.

А если бы я туда шагнула, прямо в середину, вместо того, чтобы забросить еду? Но скатерть, получив желанную подачку, пару яблок я все-таки уронила, уже сложилась и зачавкала. Тут же набежали десятка два салфеток-саможранок (почкованием они, что ли, размножаются, как гремлины?) и принялись клянчить подачку, пришлось пожертвовать россыпью яблок, чтобы сохранить чеснок, колбасу и хлеб.

Домовая чисть благоразумно пряталась. Ежик одиноко сидел за столом и усердно скрипел пером, начисто переписывая мою домашку, лапки по локоть и пузико были в чернилах. Я краем глаза бросила взгляд в черновик и ужаснулась: помимо основного текста на полях была написана дополнительная информация. ВСЯ, какую знали домовые.

И пентаграммы, и формулы, более того — присутствовали приклеенные и прикрепленные образцы, начиная от пучков травы, каких-то корешков и очистков и кончая странной ящерицей, которая была привязана за лапку к пергаменту и тоскливо сидела на привязи, время от времени открывая пасть и поедая мух, в виде образца приклеенных к свитку.

Неудивительно, что ежик решил переписать работу на новый пергамент: вряд ли можно сдавать домашку, пропитанную зельями, над которой вьются мухи, да еще эта ящерица на веревочке. Где только ее домовые отловили?!

Настрогав себе бутербродов, я, согнувшись, вылезла из избушки. Мои домашние накормлены и заняты делом, пора и мне приступить к задуманному.

Я аккурат успела собирать все в дорогу, чтобы сподручнее было на ту сторону в реальность смываться, когда обернулась и увидела у двери всех девиц, что в моей горнице почивать изволили и по доброте моей душевной чисти домовой скормлены не были.

— Как можно быть такой эгоисткой?! — завопила одна из вошедших и вырвала у меня суму с дорожными припасами. — Опять ты правила нарушаешь?

— Разве я эгоистка? Что плохого, что я домой в реальность хочу?!

— А кто же ты тогда? Тебе в голову приходило, что мы здесь все домой хотим? И остаемся только из чувства долга, потому что нужны своим царствам и государствам. Тем более сейчас, когда навьи не дремлют? — Меня пребольно толкнули в плечи и выкрикнули обвинения прямо в лицо. — Они пока не добрались до твоей изнанки, но рано или поздно навьи и там будут! А ты… ты… ТЫ! Предательница!

— А ты не думала, что не только вы со злом сражаетесь, но и я тоже? — Во мне вскипела праведная ярость. Сражаются они, как же! Только на лекциях штаны протирают да дозором опасность вокруг обходят. — Кто вам помог в светелке этой остаться? Кто русалку на паштет