Имперский повар 6 - Вадим Фарг

— Вот за это уважаю. Садись. Чай будешь? Правда, у нас только какая-то «Принцесса», не чета твоим китайским изыскам.

— Буду, — я сел на скрипучий стул для посетителей. — Рассказывайте, Иван. Что тут творилось, пока меня не было? А то я из поезда сразу в пекло, толком ничего не знаю.

Петров тяжело вздохнул, наливая кипяток в щербатую кружку.

— Да бардак творился, Игорь. Полный бардак. Пока ты там поварёшкой на камеру махал и медали получал, город на ушах стоял.

— Алиевы? — уточнил я.

— Они самые. Сначала притихли, как мыши под веником. Это, скажу тебе, страшнее всего было. Обычно от них шум, гам, драки на рынках. А тут тишина. Неделю ни слуху ни духу. Мои ребята нервничать стали. А потом началось… — он откусил пончик, жуя медленно. — Помнишь склады в порту? Сгорели. Списали на проводку, но там явно поджог был. Потом у двух фермеров, но не твоих, колёса на грузовиках порезали. Ночью. Чисто, без свидетелей.

— Не знал про фермеров, но хорошо хоть не из нашей «Зелёной Гильдии», — кивнул я. — А Мурат?

Лицо Петрова мгновенно окаменело. Он отложил пончик.

— Слышал, значит. Официальная версия — острая коронарная недостаточность. Сердце не выдержало.

— А неофициальная?

Петров поморщился, потирая переносицу:

— Я видел его месяц назад. Бык здоровый, кровь с молоком. Какое там сердце? Но эксперт написал «тромб». А с экспертом спорить — себе дороже, особенно когда из губернии звонят и настоятельно просят тело родне выдать без проволочек. Странно всё это, Игорь. Очень странно. Мать его, Фатима, даже разбираться не стала. Забрала тело и всё.

— Это не сердце, Иван, — сказал я тихо, наклоняясь ближе через стол. — И не тромб. Это «привет» с Юга.

Петров замер. В кабинете повисла тишина.

— Поясни.

— Я только что от Фатимы. У них давняя война с южанами. С Синдикатом. Мурата убрали они. Зачищают поляну. Фатима при смерти, наследник мёртв, внучка… внучка уехал из города. Алиевы всё, кончились. Город остаётся без «крыши».

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Синдикат хочет забрать Зареченск. Они считают, что здесь теперь пусто, власти нет. Ждите гостей, Иван. И это будут не карманники. Это будет наркотрафик, оружие и люди, которые вообще не понимают слова «договориться». Они придут на всё готовое.

Петров медленно положил недоеденный пончик обратно в коробку. Сахарная пудра осыпалась на тёмную столешницу, как первый снег на грязный асфальт.

Его лицо изменилось. Исчезла усталость, пропала добродушная маска любителя сдобы. Проступило то, за что его уважали даже отпетые уголовники — жёсткость старого служебного пса, который охраняет свой двор.

Он сжал кулак так, что костяшки побелели.

— Синдикат… — процедил он сквозь зубы. — В моём городе? Ну уж нет. Хрен им, а не Зареченск.

Он встал, подошёл к карте района, висевшей на стене, и ткнул пальцем в район вокзала.

— Мы тут, может, звёзд с неба не хватаем, Игорь. И взяточники у нас есть, и жулики мелкие. Но это наши жулики. Мы их знаем, мы с ними в одни школы ходили. А эти звери…

Он резко развернулся ко мне.

— Эти сюда не зайдут. Я костьми лягу, но южного беспредела здесь не будет. Хватит с нас своих проблем.

— У вас людей хватит? — спросил я. — Они пришлют бойцов.

— Штатных мало, — честно признал он. — Но у меня связи остались. Старики, ветераны, народная дружина. Мужики, которые ещё помнят, как город от братвы в «лихие года» чистили. Я всех подниму. Патрули усилим, на въездах посты поставим. Каждую машину шмонать будем так, что у них колёса отвалятся.

— Если нужна будет помощь, — я тоже встал, застёгивая пальто. — Горячая еда для патрулей, термосы с чаем, бутерброды… Всё за мой счёт. Закусочная «Очаг» поддерживает правопорядок.

Петров посмотрел на меня с удивлением, которое быстро сменилось тёплой, почти дружеской усмешкой. Он протянул мне широкую ладонь.

— Спасибо, Игорь. Не ожидал. Обычно бизнесмены при первом шухере чемоданы пакуют и в столицу валят. А ты… ты, я смотрю, стал настоящим зареченцем. Своим.

Я крепко пожал его руку.

— Я просто не люблю, когда на моей кухне хозяйничают чужие тараканы, Иван. Даже если они очень большие и опасные.

— Разберёмся с тараканами, — кивнул он. — Ты давай, иди. Тебе к эфиру готовиться надо. Людям нужны зрелища и вкусная еда, чтобы не так страшно было жить. А мы тут… поработаем.

Я вышел из участка и снова поймал такси. Снег на улице усилился, заметая следы, скрывая грязь и серый асфальт.

Город готовился к войне, сам того не ведая. Старая королева доживала последние часы в своём замке, передав мне ключи от всех дверей. Шериф точил топор. А повар… повар вёз в кармане бомбу замедленного действия и готовился к ужину, который мог стать последним спокойным вечером в его жизни.

Глава 16

Правда — ингредиент специфический. Если бухнуть её в блюдо целиком, неразбавленной, то едока просто вывернет наизнанку. Её нужно подавать дозировано, под соусом из недосказанности и гарниром из благих намерений. Иначе мои близкие просто сойдут с ума от страха.

Я стоял перед дверью «Очага», вдыхая холодный воздух, и пытался стереть с лица выражение человека, который только что заглянул в бездну. Там, в особняке Алиевых, пахло смертью и лекарствами. Здесь, за этой дверью, пахло выпечкой и надеждой. Мне нужно было сделать так, чтобы эти два запаха никогда не смешались.

Толкнув дверь, я шагнул в тепло. Гостей в это время практически не бывало, и это хорошо. Занят лишь один столик, но там дамочки из соседнего цветочного киоска, решившие передохнуть, весело о чём-то щебетали, попивая чай, и совсем не обращали на меня внимание.

Отлично.

На кухне царила неестественная тишина. Обычно в это время здесь гремят сковородками, Вовчик роняет что-нибудь тяжёлое, а Даша отпускает ехидные комментарии. Но сейчас все замерли. Настя, Даша, Вовчик и даже Кирилл смотрели на меня. Они знали, куда я ездил. Они ждали подробностей.

Я медленно снял пальто, повесил его на вешалку и прошёл к центральному столу. Провёл рукой по гладкой поверхности.

— Мурат мёртв, — сказал я ровно, глядя куда-то в район вытяжки.

Первой выдохнула Настя. Её плечи опустились.

— Слава богу, — тихо, почти шёпотом произнесла она, тут же прикрыв рот ладонью, словно испугавшись своих слов.

— Грешно так говорить, — буркнул Вовчик, но в его глазах читалось явное облегчение. Ещё бы, этот упырь чуть не отправил его на тот свет.

— Фатима тяжело больна, — продолжил я, не давая им времени на рефлексию. — Она отходит от дел. Фактически клан