Имперский повар 6 - Вадим Фарг

— Ты ничего не смыслишь в родовой магии, повар. Если бы этот сейф попытался вскрыть чужак, то от него осталась бы кучка дымящегося пепла. Ловушка убила бы мгновенно.

Она отдышалась и продолжила, глядя на меня с превосходством умирающего учителя:

— Лейлу она лишь «пожурила». Да, ей было больно. Да, её выкручивало. Но защита узнала её. Мы одной крови, Белославов. Ловушка пропустила её, взяв плату болью, но не жизнью. Она бы выжила в любом случае. Только стала бы сильнее… или злее. А злость в нашем мире — это топливо.

— Странная у вас педагогика, — холодно заметил я. — Бить током, чтобы закалить характер.

— Какая жизнь, такая и педагогика, — отрезала она. — К тому же, то, что она украла… это пустышка.

— Пустышка? — я нахмурился. — Она рисковала жизнью ради «чёрной бухгалтерии».

— Текущей бухгалтерии, — поправила Фатима. — Счета за поставки, откаты мелким чиновникам, накладные на «левый» товар. Это мусор, Игорь. Неприятно, но восстановимо. То, что она отдала Яровому — это крохи. Граф умён, он умеет делать вид, что доволен, но он не знает, где искать настоящие скелеты. А я знаю.

Она пошевелила рукой, и дворецкий, стоявший тенью у стены, бесшумно подошёл к креслу. Он подал массивную брошь в виде золотого скарабея, инкрустированная дешёвыми на вид гранатами.

Фатима взяла украшение дрожащими пальцами. Нажала на незаметный рычажок под крыльями жука. Брошь щёлкнула, и из брюшка выдвинулся металлический разъём.

Флэшка. Замаскированная под безвкусное украшение старой купчихи.

— Возьми, — она протянула «скарабея» мне. — Это тяжелее, чем кажется.

— Что здесь?

— Всё, — просто сказала Фатима. — Полный компромат на «Магический Альянс». Счета Ярового, оффшоры Свечина, их связи с контрабандистами. Грязное бельё «Гильдии Истинного Вкуса», кто и чем удобряет свои «элитные» сады. Здесь данные о взятках всем крупным чиновникам губернии.

Она сделала паузу, внимательно глядя на меня.

— И на твоего нового партнёра, Максимилиана Доду, там тоже есть папка. Очень пухлая папка. Строительные подряды, откаты на госзакупках… Если это всплывёт, его карьера закончится тюрьмой, а твоё кафе даже не откроется.

Я сжал холодный металл в руке. Это был не подарок, а граната с выдернутой чекой. Она давала мне оружие против всех, но это оружие могло взорвать и меня самого.

— Зачем вы отдаёте это мне?

— Но самое главное там не это, — она проигнорировала вопрос. — Там есть папка под названием «Белославовы».

У меня перехватило дыхание.

— История твоих родителей, Игорь. Почему они ушли в тень. Кто их предал. Кто заказал ту травлю, после которой твой отец стал изгоем. Я собирала это годами. Просто на всякий случай.

— Это… — я запнулся. — Это мой щит?

— Это твой щит и твой меч. Но помни: меч этот обоюдоострый. Режешь врага, но можешь порезаться и сам.

Фатима откинулась на спинку кресла, окончательно обессилев. Разговор выпил из неё последние соки.

— Увози Лейлу, — прошептала она, закрывая глаза. — Сделай из неё человека. В столице у неё есть шанс. Здесь, в Зареченске, для неё есть только место на кладбище, рядом с моей могилой. А я не хочу лежать с ней рядом. Она слишком шумная.

— Я позабочусь о ней, — пообещал я. — Она будет в безопасности. И она будет готовить, а не воевать.

Фатима приоткрыла один глаз. В нём мелькнуло что-то похожее на угасающее кокетство, тень той женщины, которой она была полвека назад.

— Ты так похож на Ивана… Тот тоже был красив. И тоже держал слово, даже когда это было невыгодно. Жаль, что мы были по разные стороны баррикад. Мы могли бы… многое сделать вместе.

Она махнула рукой, прогоняя меня.

— Иди. И не оборачивайся. Не люблю долгих прощаний.

Я встал, спрятал «скарабея» во внутренний карман, рядом с кнопочным телефоном.

— Прощайте, Фатима.

Я вышел из зала, не оглядываясь, как она и просила. Спиной я чувствовал холод пустого дома и взгляд смерти, которая терпеливо ждала в углу, когда мы закончим дела.

* * *

На улице валил снег. Таксист, хмурый мужик в кепке, молча крутил баранку, слушая шансон. Я сидел на заднем сиденье и смотрел на Зареченск.

Мне нужно было переключиться. После тяжёлого разговора в особняке Алиевых и встречи с умирающей «королевой» мафии хотелось вымыть руки с хлоркой. Нужно было какое-то простое, понятное действие. Обычное и человеческое.

— Шеф, притормози у пекарни на углу, — попросил я.

Машина скрипнула тормозами. Я выскочил на холод, и колокольчик над дверью звякнул, впуская меня в тёплое облако аромата ванили и сдобы.

— Игорь! — продавщица, румяная тётка в чепчике, расплылась в улыбке. — Вернулись! Мы же всей сменой за вас болели! Что на этот раз желаете?

— Спасибо, Люба, — я покачал головой, отряхивая снег с пальто. — Сегодня у меня дело государственной важности. Поэтому нужно кое-что особенное. Дайте мне коробку пончиков. Тех, что с сахарной пудрой и повидлом. Самую большую, какая есть.

— Праздник какой? — спросила она, ловко укладывая горячие и жирные кольца в картонную коробку.

— Взятка, — честно признался я. — Иду сдаваться властям.

Через десять минут такси высадило меня у здания полицейского участка. Я расплатился и вошёл внутрь. Дежурный сержант, молодой парень с россыпью прыщей на лбу, оторвался от кроссворда.

— Гражданин, у нас приём заявлений… О! — его глаза округлились, рот приоткрылся. — Это же вы! Из телевизора! «Империя Вкуса», да? Моя мама ваш суп вчера готовила! Чуть тарелки не съели вместе с едой!

— Рад слышать, — я поставил коробку на высокий барьер. — Угощайтесь, пока горячие. А мне бы к Петрову. Он у себя?

— Иван Кузьмич? У себя, конечно. Он тут живёт практически, с этой текучкой. Проходите, господин Белославов!

Я прошёл по коридору, выкрашенному в унылый зелёный цвет. Дверь нужного кабинета была приоткрыта.

Сержант Петров сидел за столом, буквально заваленным папками и протоколами. Выглядел он паршиво: лицо серое, под глазами мешки, китель расстёгнут на верхнюю пуговицу. Перед ним дымилась чашка с чем-то чёрным, отдалённо напоминающим кофе, но… в этом мире я редко встречал достойный сорт этого благородного напитка.

— Тук-тук, — сказал я, входя.

Петров поднял тяжёлую голову. Взгляд сфокусировался на мне не сразу.

— Белославов? — он хмыкнул, но злости в голосе не было, только усталость. — Ты чего тут забыл? Опять кого-то отравил? Или наоборот, тебя травили? Я думал, ты теперь столичная птица, по банкетам летаешь.

— Пришёл с повинной, — я водрузил коробку с пончиками прямо поверх какой-то важной папки «Дело №…». — И со взяткой. Борцам с преступностью нужны быстрые углеводы. С повидлом.

Петров приоткрыл крышку, вдохнул сладкий запах и блаженно