Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

Лена тут же скакнула к нему и принялась его тормошить:

– Эй! Очнись, ау!

Она еще что-то говорила, но сквозь гул Паше чудилось (а может, и нет) эхо голосов.

Если это не разыгравшееся воображение, то это значит только одно: быдланы их все-таки настигают. Но как тут услышишь наверняка, если такой гул стоит?

Он отвернулся от Лены, которая продолжала безрезультатно тормошить Криса. Отвлеклась на секунду и протянула ему покоцанный телефон, задорно подмигивавший дисплеем. Кажется, сейчас видно было больше экрана, чем прежде (возможно, шлейф встал на место).

Но увидела, что Крис безвольно сидит, свесив голову на грудь.

– Что теперь? – спросила Лена. – Он отключился.

– Спускаемся вниз. Что еще делать?

– А Крис?.. Он сказал, что это похоже на ядро. О чем он вообще?

– Ну, про нейросетку… вся эта техническая фигня. Может, эту штуку можно отключить как-то. Я читал статьи, что, мол, восстание машин продлится ровно до того момента, пока главный по безопасности не отключит электричество. Осмотримся внизу, если что – спустим Криса после. Ничего с ним не случится здесь.

Лена покусала губы.

– Не хочу его бросать вот так. Да и вообще, с чего ты взял, что это как-то связано с происходящим? Может, это вообще другое что-то.

– Дыру помнишь? От вибраций из-за этой техники мог просесть грунт. А мы как раз где-то близко, если я правильно понимаю. Что это еще может быть, по-твоему?

– Не знаю… – Лена покачала головой. – Я никогда ничего подобного не видела. Но даже если мы что-то там отключим, как это нам поможет выбраться отсюда?

Паша взял девушку за плечи.

– Послушай… я понимаю, что во все это сложно поверить. Но ты же была с ними, с быдланами. Ты видела, что они творят. Хотя раньше до такой жести они не доходили. Верно?

– Да.

– Вот. Все люди начали снимать это. Убивать друг друга. Из-за видосов. И возможно, все дело в нейросетке. Нам нет смысла выбираться отсюда наверх, Лен. Пока мы ее не отключим.

– Как ты это понял? Может, ничего такого и не происходит, – ответила Лена. – Может… это просто совпадение!

Паша покачал головой и отвернулся. Вспомнил о словах Криса. Его дядя, и сообщения, и то, что он знает… конечно, он может быть полезен. Но как они его потащат вниз сейчас? Тем более что у него бог весть какие травмы. Паша помнил из уроков ОБЖ, что пострадавших лучше лишний раз даже не переворачивать, не говоря уже о том, чтобы переносить. Особенно если ты наверняка не знаешь, какие там повреждения.

– Посмотрим, что там внизу. А после вернемся за ним. Тем более что мы не знаем – вдруг там эти… прошли через другой вход.

– Ладно, пошли, – вздохнула Лена.

Линия Вити 6

Звуки доносились как сквозь толщу воды. Витя пытался пошевелиться – и не мог. В какой-то момент он будто бы вышел из тела и увидел со стороны, как его волочат эти медбратья.

Свет бил по глазам, слышался резкий лязг металла, простуженный скрип ржавых петель. И опять как будто в воду погрузили: шум и булькающие голоса. Голова раскалывалась, в глотке пересохло, и сильно тошнило.

Вот тут-то его и вырвало, и Басистый ругнулся. После его опять устроили на каталке, и мерзкая клеенка стала холодить кожу, на которой выступила испарина.

Потом он опять потерял сознание на какой-то миг, а когда пришел в себя, его руки уже были привязаны кожаными ремнями к каталке.

– Руку, больно… – пробормотал Витя. Скосив глаза, он увидел, что проткнутое гвоздями предплечье распухло. Но никто не собирался ослаблять или сдвигать путы.

– С Футбольной улицы вызов был, – сказал Басистый.

Что вообще творится? Зачем его сюда привезли?

Коридор. Бледно-салатовые стены с трещинами, неровными пятнами краски, местами вспучившейся от времени. Узкие окна с мутными, пыльными стеклами. Типичная больница. Или то, что когда-то ею было.

Вот только под колесами тележки хрустел мусор – осколки стекла, смятые бумажные обертки, какие-то куски ткани. На пути попадались каталки, брошенные как попало, и его конвоиры просто с грохотом отодвигали их в сторону, не обращая внимания на шум.

Одно из окон разбито, словно кто-то вылетел наружу или что-то тяжелое пробило стекло. Стеклянные крошки сверкали в свете потолочных ламп. На стене рядом алели разводы: отпечатки ладоней, потеки, тонкие полоски – будто кто-то пытался уцепиться за нее, пока его тащили.

На полу тянулся след. Темный, густой, прерывистый. Словно волокли раненого, истекавшего кровью…

Витя невольно сглотнул.

Его лицо проплыло мимо еще одной каталки, на которой лежал мужчина. Синюшный, с вытаращенными глазами и широко распахнутым в немом крике ртом.

В груди Вити что-то холодное сжалось. Он резко дернулся, пытаясь освободиться от ремней, но только сильнее растревожил рану. Боль полоснула по телу. Челюсти стиснулись. Где-то далеко лаяли собаки… или ему это только казалось?

Каталку загнали в кабинет с зарешеченным окном. Перед тем, как его втолкнули внутрь, Витя успел заметить табличку с номером: «114».

– Что происходит?! Зачем вы меня сюда привезли?!

Он пытался говорить грозно, уверенно, но голос предательски дрожал, срывался на полуслове. Витя осознал, насколько жалко это прозвучало, но ничего другого просто не приходило в голову.

– Чтобы оказать медицинскую помощь, конечно же, – ответил Стетоскоп с легкой улыбкой. – Просто у нас здесь бардак, убраться некому. Сумасшедший денек, много пациентов… Не переживайте.

Он отсалютовал Вите и выскользнул в коридор.

Дверь захлопнулась. Замок провернулся дважды.

Витя остался один.

Он смотрел в потолок. Горел свет. Одна из люминесцентных ламп подмигивала с треском, будто приветствуя его в этом дерьмовом месте. Белый свет бил в глаза, резал, заставлял их слезиться. Витя попытался отвернуться, но ремни не позволяли даже пошевелить головой.

Если это больница, предположим, то врачи должны быть настоящие, думал Витя. И может быть, все именно так, как заявил Стетоскоп. Хотя… Витя крепко сомневался, что его доставили сюда, чтобы оказать медицинскую помощь.

Он закрыл глаза.

Вот бы просто заснуть. Провалиться во тьму – и проснуться в нормальном мире. В мире, где этот день только начинается. Где можно просто заблокировать Риту и забыть обо всем. Где он не ввяжется во всю эту дичь.

Не зря же психологи говорят, что после расставания лучше сразу рвать все связи с бывшими. Иначе до добра это не доведет.

Но вот незадача: рвать связи уже поздно…

Он услышал шорохи.

Сперва подумал, что показалось. Звуки раздавались глухо, словно кто-то возился за стеной. Но нет. Шорохи